Нет, не Новой Полиции. Власть измененных.
Руки похолодели, внутри все перевернулось, ее затошнило. Не может быть! Измененных больше не существует, все они погибли.
– Хэй! Так что скажешь?
Она подняла на Марка растерянный взгляд.
Ах да. Контуры. Он просил ее сделать за него расчеты.
Дело было не в том, что у него не получится. Просто парню не хотелось заморачиваться. Марк – талантливый иллюзионист, но к теории относился пренебрежительно и считал ее напрасной тратой времени. В другой раз Ульяна с удовольствием взялась бы за что-то новенькое и сложное, но только не сейчас.
– Марк, давай завтра?
– Я бы с радостью, но завтра уже сдавать.
– Значит, придется постараться самому.
Ульяна подхватила сумку и пулей вылетела из библиотеки. Сердце билось часто-часто, казалось, весь мир сосредоточился на одной-единственной мысли: Сэм – измененный?!
Она сидела на скамейке у бассейна. Зажав руки между коленями, остановившимся взглядом смотрела на спокойную поверхность воды и покоящиеся под ней лестницы, выложенные плиткой. Солнце уже клонилось к горизонту, но Ульяна не шевелилась. Тишина, окутавшая это место, казалась тяжелой, густой и страшной, поэтому, услышав шаги, она вздрогнула. Подняла голову и замерла. Сердце пропустило удар, а под внимательным взглядом серо-зеленых глаз захотелось провалиться сквозь землю. Сильвен смотрел на нее так, будто знал все и даже больше. К счастью, она сидела, поэтому участь сползти на остывающие после жаркого дня плиты ей не грозила.
– Обычно в это время все уже разбегаются. – Сильвен отлично говорил по-русски. Она помнила их первую встречу, тепло и уверенность, исходящие от него, но перед ней был измененный, и это приводило в ужас. – Что ты здесь делаешь? В одиночестве.
– Я… – В горле пересохло.
– Заблудилась? – подсказал Сильвен. Сел рядом с ней на скамью и обвел взглядом сад. – Это место исцеляет. Так что случилось?
Мягкость его голоса никак не вязалась с образом кровожадного монстра из страшилок.
– Я кое-что узнала. – Близость Сильвена помогла справиться с нахлынувшим кошмаром, умиротворяла и успокаивала. – Сэм – измененный. И вы тоже.
– Давно он тебе рассказал?
Ульяна ненадолго замолчала, понимая, что не сможет соврать.
– Нет. Я сама догадалась. То есть сделала выводы. Почитала кое-что и все поняла.
Она опустила глаза и принялась рассматривать свои туфли: светлые сабо на высокой платформе.
– Это все меняет, правда? Одно дело – любить прекрасного принца, совсем другое – чудовище из страшных сказок.
Издевался Сильвен или нет, голос его по-прежнему оставался спокойным. А она вдруг поняла, что никогда не представляла Сэма чудовищем. Все его тайны не имели никакого отношения к ее чувствам, ведь он для нее самый родной и близкий. Нежность в темных глазах всякий раз отзывалась счастьем, которое словами не выразить, рядом с ним хотелось засыпать и просыпаться всю оставшуюся жизнь. Так какая разница, что сокрыто в его веках?
– Нет, – сказала она, – для меня не меняет.
– Тогда почему ты сидишь здесь? – усмехнулся лекарь. – Почему не поговоришь с ним?
– Потому что боюсь его потерять. Боюсь, что лезу не в свое дело. Как вам удалось выжить? Как это вообще можно вынести?
Говорить об этом с Сильвеном было легко, она не боялась случайно ранить его. Не боялась прочесть в глазах неприязнь, не боялась, что он развернется и уйдет, оставив ее наедине с вопросами и сомнениями.
– Потерять можно, только если одного заберет смерть. – Во взгляде Сильвена мелькнула тоска, которая тут же сменилась привычной отчужденностью. О ком он говорил? Ульяна с трудом подавила порыв обнять лекаря: вряд ли тот пришел бы в восторг от такого жеста.
– Долгая жизнь летит быстрее, чем кажется, иногда месяц дороже сотни лет. – Сильвен прищурился на заходящее солнце и продолжил: – Как мы выжили? С помощью Дариана.
Необычное имя. Кто он такой? Сэм никогда о нем не говорил.
– Дариан?
Сильвен изогнул бровь:
– Если ты не знаешь, кто такой Дариан, ты не знаешь Шеппарда.
Точка отсчета 18
Ссора
Раньше их часто принимали за сводных братьев: Дариан был таким же высоким и смуглым, с темными густыми волосами, от него веяло уверенностью и силой. Разве что глаза Древнего были синими, а черты лица более экзотичными, напоминавшими о его южном происхождении. Раньше он многое мог рассказать о прошлом – настолько далеком, что страшно даже представить, и о настоящем – если требовалось напутствие. Теперь же больше слушал, чем говорил, часто терял нить разговора. Видеть его таким было больно, но еще больнее – знать, что каждая встреча может стать последней. В последние дни Древний редко выходил из комнаты, когда же такое все-таки случалось, Сильвен сразу звонил Сэму, и тот спешил в Центр.