– Иногда я думаю, что не хочу никаких способностей, – прошептала она.
– Понимаю, – пробормотал Стас. – Я тоже. Гораздо проще прожить одну жизнь в одном времени. Потому что всегда появляется соблазн все исправить. – Он отстранился, обхватил ее голову ладонями, заглядывая в глаза. – Что бы вчера ни случилось, только попроси, я все изменю.
– С ума сошел?! – Она вскинула голову и отшатнулась, понимая, что чуть было не ответила: «Да». Осознание этого дрожью прошло по телу. Проснуться вчера утром, счастливой и радостной, думая о том, как вечером увидит Сэма. Забыть, что произошло. Искушение было слишком велико, но доверия в их отношениях все равно не прибавится. Можно изменить что угодно, но не то, чем он дышит, чем живет и что чувствует. Так какой толк в смене декораций и сюжета? От перестановки слагаемых сумма не меняется.
– Спасибо, – Ульяна поспешила сменить слишком опасную тему, – но это не выход.
– Наверное, ты права. – Стас посмотрел через ее плечо. – Пару дней назад я спросил у Клотильды, что будет, если я откажусь от преподавания и решу снова заняться бизнесом. Так вот, на меня нацепят блокирующие браслеты, которые нельзя снимать ни на минуту.
– Блокирующие браслеты? – При воспоминании о холоде отравляющего силу металла передернуло.
– Знаешь, в голливудских фильмах такое показывают – на человека под домашним арестом цепляют электронику, и он не может отойти от дома больше чем на сотню метров, сразу приезжает полиция. Это что-то похожее, только замешано на алхимии. Ходить я смогу куда угодно, но снимать их – нет. Иначе запрут в Городе, и буду я там весело влачить жалкое существование до конца дней своих. Плюс придется ежемесячно отмечаться у Красновой, ну или где я там буду жить.
– Ты серьезно?
– Серьезнее некуда. У меня слишком опасный дар. – Стас невесело усмехнулся. – Так они считают. Но у тебя таких проблем возникнуть не должно, Солнц. Ты же просто архитектор.
– Сомнительное утверждение, – усмехнулась Ульяна.
Удивление Клотильды по поводу ее стремительно набирающей обороты силы теперь предстало совсем в другом свете. Сэм говорил, что нужно раскрыть для пробужденных Новый мир, но что это за мир, где человека могут запереть за его способности, какими бы опасными они ни были?
И с чего это Стас заговорил про возвращение в Петербург?
Воспоминание ночного дежавю на утесах прокатилось холодом вдоль позвоночника.
– Ты собираешься вернуться? Больше не хочешь с ними работать?
Он горько рассмеялся:
– Выбор у меня небольшой, так что я остаюсь. Я другой, и не в самом хорошем смысле. Даже среди пробужденных. Мне никогда не будут доверять.
Желудок подкатил к горлу. Дело было не только в том, что он озвучил ее страхи, что недоверие Сэма затянется навсегда. Стаса притащили сюда, чтобы держать под контролем, чтобы следить за ним, в случае чего – натянуть поводок – и к ноге! Но что насчет нее? Сэм говорил, что увез ее на Мальту, чтобы защитить. Вот только кого – ее или себя? Если оппозиция доберется до сильных пробужденных, измененным будет значительно сложнее удержать Новый мир в своих руках. Сэм не доверял Стасу и не доверял ей. Он что, считал, что она – угроза?!
Грудь сдавило болью, будто внутри полыхнул напалм.
– Картина Репина: «Не ждали», – насмешливо произнес Стас.
Ульяна подняла глаза и встретила взгляд Сэма. Изумленный, а спустя мгновение уже колючий и злой.
– Прошу прощения, что помешал. – Несмотря на вежливые слова, в них не было даже намека на сожаление. Сэм нахмурился, уголки губ искривились, в глазах мелькнуло нечто очень нехорошее и жесткое, если не сказать жестокое. Никогда раньше Ульяна не видела его таким. – Поговорим в следующий раз, – выплюнул он, резко развернулся и направился к зданию.
Ульяна подскочила как ужаленная, Стас перехватил ее, но она вырвалась и бросилась за Сэмом. Ходил он быстро, поэтому догнать его удалось только на лестнице, ведущей к верхнему саду.
– Уделишь мне минутку своего драгоценного времени?
Сэм повернулся, сложил руки на груди, молча приподнял бровь. Похоже, время он уделить был готов, а вот слов было жалко. Что ж, это можно пережить.
– Вы притащили Стаса сюда, чтобы следить за ним?! Он не сможет просто так уйти? Это правда?
– Пока не может, это опасно. Террористы используют пробужденных в своих целях. – Он прищурился, сквозь гнев в темных глазах проступило презрение. – Он жалуется на тяжелую судьбу, а ты и рада его пожалеть?