– Уходите, – попросила она.
Элен вышла первой. За ней последовали остальные.
– Я позову Клотильду, – прошептала Джо.
Ульяна не ответила.
– Даже не сомневаюсь, что тебе это сойдет с рук, – процедил иллюзионист.
– А тебе нет.
После такого заявления Марк перестал трепыхаться, а Ульяна опустилась на стул, обхватила себя руками и закрыла глаза. К счастью, Клотильда появилась в библиотеке на удивление быстро. Удостоила парня небрежным взглядом и скупой, не предвещающей ничего хорошего улыбкой. Судя по всему, ей рассказали, что произошло.
– Великолепная работа, – холодно произнесла она. – Ему не вырваться.
У Марка чуть глаза из орбит не вылезли, Ульяна же только пожала плечами.
– К моему величайшему сожалению, Лемман, вас нельзя оставить в таком положении на пару дней.
– Да это же просто шутка была! – взвыл иллюзионист.
– Я знаю, что это была за шутка. – Клотильда пристально взглянула на него. – И что произошло дальше. Можете не сомневаться, все получат по заслугам. Ульяна, исправьте все. Я посмотрю.
– Она набросилась на меня как чокнутая…
Договорить Марк не успел: Ульяна освободила его руки, и он сполз вниз по стене. Пока она возвращала материю на место, сращивая перекроенные контуры, иллюзионист угрюмо взирал на нее снизу вверх, а когда оковы на ногах тоже расползлись, вскочил и шагнул к ней:
– Ты пожалеешь!
– Лемман, в мой кабинет, – Клотильда указала на дверь. – Будем беседовать о целесообразности продолжения обучения: все ваши достижения в последнее время сводятся к розыгрышам. Отнюдь не безобидным, стоит заметить.
Его брови сошлись на переносице, крылья носа задрожали. Марк пулей вылетел из библиотеки.
– Ульяна, ты тоже.
Что-то внутри надломилось. Представилось, как придется стоять там перед ней и объяснять, почему так поступила, потом выслушивать нравоучения, предупреждения и приговор, и все это – в присутствии Марка. Ульяна попятилась, пространство полыхнуло серебристо-фиолетовым сиянием разрыва, виски взорвались болью. Контуры заискрились, изогнулись волнами, разорвались, и она шагнула в переход.
– Ульяна, стой! – возмущенный возглас Клотильды отразила стена закрывшегося портала.
Точка отсчета 20
Близость
Неделя без Ульяны была подобна дьявольским пыткам. Все напоминало о ней: стоило закрыть глаза, и казалось, что она вот-вот войдет на кухню, сядет к нему на колени или позовет со второго этажа – облокотившись о перила, улыбаясь и потягиваясь. Красивая и желанная, в тонкой полупрозрачной сорочке и коротком халате, не скрывающем красоты длинных ног. Не хватало ее смеха и мурлыканья под нос, когда она расчесывает волосы перед сном, добрых подшучиваний и мягких объятий. Воспоминания измучили настолько, что хотелось бежать без оглядки – туда, где они никогда не были вместе.
Как давно он утратил человечность? Сотни лет в обличье зверя не стереть и не перечеркнуть. Близость становилась слабостью, ахиллесовой пятой, поэтому, даже будучи вместе, измененные оставались одиночками. Встреча с ней заставила поверить, что он обрел женщину, с которой получится разделить жизнь. Тем сильнее оказалось разочарование. Он хотел поговорить, но нашел ее в объятиях архитектора времени. Давно Сэм не испытывал такой ярости: жгучей, невыносимой, испепеляющей, как в то мгновение, когда увидел их вместе. Едва сдержался, чтобы не наброситься на Зиновьева, зато ударил ее. Пускай словами, но сути это не меняло. Его ранили, он захотел ранить в ответ.
Разрушить то, что дорого, легко. Создать заново – гораздо сложнее.
Сэм сжал кулаки, когда мобильный отозвался мелодией Вивальди: звонила Клотильда. Не хотелось никого видеть и ни с кем разговаривать.
– Шеппард, надо поговорить. Это касается Ульяны…
Договорить она не успела. Края пространства сомкнулись за спиной – Сэм шагнул сразу к ней в кабинет, просторный на контрасте высоких потолков, светлых стен и темной массивной мебели, окнами выходивший в сад.
– Что случилось?
Клотильда сидела в кресле и нажала отбой, когда он появился. Даже ее непроницаемая маска дрогнула – на губах мелькнула холодная улыбка.