– Ты быстро.
Она развернула к нему ноутбук и включила видео, запись с внутренней камеры Центра. Сэм оперся ладонями о стол, вглядываясь в изображение. В библиотеке было много студентов, но он смотрел только на Ульяну. Она что-то читала с экрана, изредка делала пометки в блокноте. Длинные волосы снова заплела в косу, хотя уже очень давно так не делала, плечи опущены. Отчаянно захотелось оказаться рядом с ней, обнять. Тем неожиданней стало его собственное появление. Точнее, иллюзия. Фальшивка откровенно лапала Ульяну, Сэм рывком выпрямился и сжал кулаки.
– Идиотизм – общая черта иллюзионистов? – прорычал он. – Где этот недоделанный фокусник?!
– У себя в комнате, под арестом. – Клотильда поднялась, обошла стол и кивнула на монитор: – Смотри.
Ульяна оттолкнула иллюзию, в библиотеку ввалился Лемман, который спустя минуту уже был основательно прикован к стене. Иллюзионист дергался в тщетных попытках вырваться из сотворенных ею пут, и Сэм невольно улыбнулся. Ульяна справилась с трансформацией материи на отлично: четко и аккуратно. Ее мастерство растет на глазах.
– Хороший трюк. Тебе есть чем гордиться.
Клотильда сцепила руки перед собой.
– Да, только это грубое нарушение. Если все будут творить такое с людьми, которые нас оскорбляют, мир превратится в хаос.
– Или люди перестанут друг друга оскорблять. Он ее спровоцировал.
– Шеппард, это не шутки!
Она нажала паузу, остановив запись, приблизила изображение. Замерли все: Станислав, хлопающий в ладоши, остальные студенты – подобравшиеся, встревоженные, и Ульяна. Такого выражения в ее глазах он не видел никогда раньше: потухший взгляд, полный отчаяния. Сердце кольнуло.
– Девчонка умеет за себя постоять, но это не ее методы. – Клотильда захлопнула ноутбук и пристально посмотрела на него. – Когда я пригласила ее в кабинет, она сбежала через портал. Портал – после такой трансформации! Она отлично управляется с даром, Сэм, но не рассчитывает силу. Однажды это плохо кончится.
Перед глазами возникли изуродованный кухонный гарнитур и Ульяна – дрожащая от страха и холода, даже не понимающая, что силы медленно оставляют ее. Неумение держать равновесие – проблема многих начинающих пробужденных. Что, если она израсходовала слишком много энергии и сейчас нуждается в помощи?
– Если так будет продолжаться, я вынуждена буду ее отстранить…
– Где она? – нетерпеливо перебил Сэм.
– Понятия не имею, – Клотильда кивнула на стол, – она оставила пропуск и телефон.
– Почему ты не отследила портал?
– Я тренер, а не нянька.
Время утекало, как вода сквозь пальцы, поэтому Сэм не стал продолжать разговор. Кабинет и Клотильда остались по ту сторону пространственного перехода. Он начал с дома Ульяны, шагнул сразу в гостиную: никого. Заглянул в спальню, затем на кухню – та же картина. Тишина звенела в ушах, напряжение нарастало. Со двора донеслись шаги, Сэм поспешно бросился в прихожую, распахнул входную дверь и столкнулся с Джуной, которая несла пакеты с продуктами.
– Где Ульяна?
– Утром уехала на учебу.
– Позвоните мне, когда она вернется.
– Хорошо.
Стоило Джуне скрыться за дверями, Сэм поспешно создал очередной портал. Комино и Голубая лагуна, Золотой пляж, Национальный музей в Валлетте, любимые места Ульяны на Гозо – все бесполезно: ее не было нигде. Как же мало он о ней знал, если даже не сумел понять, куда она могла отправиться, чтобы залечить душевные раны.
Каждый новый «прыжок» давался с бо́льшим трудом, в ушах звенело, поэтому в следующий раз Сэм шагнул к источнику возле Хаджар-Има, чтобы восстановить силы. Когда взгляд зацепился за хрупкую фигурку в ярко-желтом платье, он не поверил своим глазам. Сердце, бившееся рывками, зашлось в бешеном ритме. Ульяна – живая и невредимая – сидела на камне. Сгорбившись, кутаясь в короткую джинсовую куртку, смотрела на море. Ничего больше не имело значения, важной была только она – женщина, которой он едва не лишился в порыве глупой ревности и жестокого отчаяния.
Сэм бросился к ней, не позволил и слова сказать: подхватил, заставил подняться, крепко прижал к себе.
– Ты меня задушишь, – пробормотала она, упираясь ладонями ему в грудь.
Сэм слегка отстранился, но рук не разжал. С жадностью всматривался в ее лицо – любимое и такое родное. Кончик носа у нее покраснел, глаза блестели. Он так привык к сиянию во взгляде и манящей улыбке, но никогда раньше не видел ее слез. Словно ножом по сердцу: она плакала из-за него. Из-за него все это произошло, Лемман тут вообще ни при чем. Если кому-то и стоит как следует врезать, то только самому себе.