Мики же нигде ни следа.
Представив себя на месте мальчугана, Алек попытался прикинуть, в какую сторону тот мог отправиться. Он очень внимательно слушал, когда Алек рассказывал о здешних своих передрягах, так что вряд ли отважится подойти тут к кому-нибудь или станет искать помощи у хозяев этих лачуг.
- Итак, остаётся лишь самая малость - весь остальной мир, - пробормотал Алек себе под нос.
Но Мика же смышлёный парнишка. Вероятней всего, он попытается выбраться отсюда тем же способом, что и Алек, ибо иного известного пути отсюда не было. Собираясь с мыслями, Алек ещё раз огляделся кругом.
Дальше местность уходила куда-то вниз. Должно быть, там и есть речка.
Внезапно со стороны отары до него долетели крики. Пастухи всё же заметили его. Надеясь, что их овчарки крепко привязаны где-нибудь в хижине, Алек рванул к реке. Как он и надеялся, он вскоре очутился у края холма и увидел в отдалении речку. Она была дальше, чем ему помнилось, но ведь, на сей раз он и попал в этот мир из другого места, так что, наверное, всё это было объяснимо.
При свете дня путь показался намного проще. Алек ускорил шаг, соскользнул с холма, на полдороге притормозил, ещё раз оглядев окрестности, и подивился тому, насколько уставшим вдруг себя почувствовал. Однако он лишь отмахнулся пока что от этого, и стараясь не думать о жажде, внимательно осмотрел дорогу внизу.
Там, примерно в полумиле от него, неподалёку от городских ворот, что-то небольшое лежало на земле.
- Мика!
Алек кинулся дальше, но на сей раз не так уже резво.
Очутившись тут в прошлый раз, он винил в этой своей усталости нападение собак, но сейчас он был вымотан снова.
Ноги его налились тяжестью, а дыхание стало прерывистым и тяжёлым.
Неважно, твердил он себе, упорно продвигаясь вперёд. Мика здесь и я вытащу его отсюда.
Впрочем, не успел он пройти совсем чуть-чуть, как городские ворота распахнулись, и из них выехала какая-то женщина в красном платье и верхом на чёрном коне с белой гривой, как у Лунного Света Клиа. Лёгким галопом она подскакала туда, где лежал Мика, и Алек с ужасом увидел, как одним взмахом руки она заставила бездыханное тело мальчика взмыть в воздух, а затем приплыть прямо к ней в руки. Даже если бы его лук был с ним - а не валялся сейчас попусту в том коридоре в Меноси - стрелять было нечего и пытаться. Слишком уж далеко. Пришпорив своего коня, женщина ускакала обратно в город. Волосы её чёрным стягом колыхнулись на ветру и ворота за ней закрылись.
Алек упал на колени. Он понятия не имел, живой Мика, или мёртвый, но теперь его было не достать, а пойти за ним Алек был просто не в силах.
Это оно! Это место! – вдруг осознал он. – Оно высасывает из меня жизнь.
Жажда была невыносимой. Желудок словно прилип к позвоночнику. Порывшись в кармане, Алек выудил оттуда репу, которую дал ему Микам, и откусил кусочек. От его терпкого вкуса и обильного сока у него начало драть рот, да так, что из глаз полились слёзы. Он в жизни не пробовал ничего столь ядрёного да такой консистенции. Алек глянул на репу, откусил ещё кусочек. Желудок отпустило. Жажда спала. Кровь снова приятно побежала по жилам. Быть может, светящийся камень и терял тут свои силы, но этот самый незатейливый из овощей оказался вполне себе даже ничего.
Как бы ни был велик соблазн проглотить репу целиком, он всё же оставил половинку и вторую репу на потом. Да, он почувствовал прилив сил, но было неясно, как долго это продлится. Так что, хоть и хотелось Алеку дождаться до темноты, но он был вынужден пробираться в город немедленно.
Первое, чему научил Алека Серегил, обучая его ремеслу ночного скитальца, - днём слейся с толпой. Прикинув, что в прошлый раз его выдала одежда, Алек ещё загодя, не доходя до городских стен, снял свой камзол и зашвырнул его в придорожную канаву. Вот только оружие теперь оставалось ничем не прикрытым, но от него-то, как раз, избавляться он не собирался.
Держась в стороне от дороги, он подобрался к городу по равнине, поросшей дикой травой, лишь молясь, чтобы на вершине частокола не оказалось часовых, которые бы заметили его. По ту сторону он обнаружил ещё одну дорогу, которая вела к небольшим воротам, через которые мимо пары беззаботных часовых тянулась вереница людей и повозок покидавших городишко и въезжавших в него. Надеясь на лучшее, Алек затерялся в этой толпе на дороге, постаравшись выглядеть как можно более неприметным. Он слышал вокруг себя голоса, но не понимал ни слова. Какая-то девица с тусклыми каштановыми волосами, встретившись с ним взглядом, что-то сказала ему. Но Алек лишь пожал плечами и поскорее нырнул в толпу. По счастью, вокруг было немало таких, при ком тоже имелись мечи, и всё же Алек заметил на себе немало любопытствующих взглядов. Как бы ни было, ему удалось миновать частокол и попасть внутрь. Там он поскорее юркнул в какой-то пустынной переулок, представлявший собой вереницу жалких домишек с худосочными палисадниками и – как он и надеялся – с веревками, увешанными бельём. Вокруг, похоже, не было ни души, так что он сорвал первую попавшуюся рубаху и штаны и переоделся в них в ближайшем закоулке. После чего доел кусок репы. Чувствуя себя теперь гораздо менее приметным в толпе, он снова вышел на людную улицу и приступил к поискам.