Внутри в сумасшедшем доме стоял жуткий смрад – запах человеческих нечистот и страданий. Они с Теро поскорей выхватили носовые платки и прикрыли носы и рты. Нижний этаж был поделен на две большие, забранные решетками камеры, в одной из которых ютилась разношёрстная компания неизлечимых больных, многие - нагишом. Некоторых, и это было сразу видно, явно морили голодом. Во второй - точно такая же орава женщин, облачённых в ужасающее бесформенное тряпьё. Большинство из заключенных сейчас спали, но те, что бодрствовали, при появлении Теро и Серегила принялись кричать, и вскоре от поднявшегося ора уже некуда было деться. Заключённые ревели, визжали и выли. Сквозь прутья решёток с обеих сторон потянулись корявые руки.
Серегил с магом встревоженно переглянулись, а стражник поскорее повел их дальше, к каменной лестнице на том конце прохода: в покойницких, с коими они привыкли иметь дело, обычно бывало куда более мирно. То было словно эдакое «бодренькое» напоминание о том, что Иллиор, Бессмертный покровитель ночных скитальцев и магов, был также и покровителем всех этих несчастных, утративших свой рассудок.
- Давайте уже, сюда! - проорал стражник, стараясь перекрыть завывания и вопли. – Ваш приятель там, наверху.
Наверху оказалось чуть-чуть получше: чуть больше похоже на обычное узилище и уж точно намного тише. Вдоль длинного коридора шли ряды массивных чёрных дверей с мизерными смотровыми окошками, по большей части запертые на засовы, а не замками.
- Откуда на таком маленьком острове столько чокнутых? – подивился Теро, с опаской отнимая платок от лица.
- В основном их понавезли сюда с материка, из Пленимара, - отвечал стражник. – Вы же знаете: увидеть или услыхать сумасшедшего считается не к добру.
- То есть, для тебя это, получается, нормально? – хмыкнул Серегил.
Детина хрюкнул. Должно быть, то означало смех.
- Как видите, милорд. Вон там ваш приятель, третья камера слева, - он ткнул в направлении двери своим здоровенным пальцем. – Только мне придётся вас запереть внутри.
- А он не буйный? – поинтересовался Серегил.
- Бывает. Время от времени, милорд. На вашем месте я бы не расслаблялся ни на минуту.
Он достал из ниши в стене светильник и протянул его Серегилу, затем вытащил из скобы тяжеленный засов и впустил их внутрь тесной и душной каморки, провонявшей мочой и страхом.
На узком каменном выступе, служившем нарами, стиснув у груди одеяло, ссутулился какой-то небритый мужчина. Бедолага в ужасе уставил на них огромные безумные глаза. Средних лет, отнюдь не хилый и при бороде, от страха он успел напрочь утратить всякое мужество. Серегил обнаружил на стене возле себя небольшую нишу и поставил светильник туда. При его мерцающем свете успел разглядеть, что из всей обстановки тут ещё только деревянный кувшин да большая ночная ваза из олова.
Теро с Серегилом переглянулись: этот съёжившийся в страхе мужчина, что сидел перед ними, казался вряд ли способным на какое-либо бесчинство.
- Вам совершенно нечего опасаться, Капитан Седж, - осторожно сказал Теро, на всякий случай держась поближе к двери.
Седж удивленно заморгал, уставившись на него:
- Капитан?
- Капитан Губернаторской Гвардии Седж. Это - Вы. Меня зовут Теро,и я маг из Скалы, а это мой друг, Барон Серегил. Мы бы хотели попробовать Вам помочь.
Седж в ужасе отшатнулся, словно желал исчезнуть, раствориться в этой каменной стенке.
- Маг? Зачем это понадобилось подсылать ко мне мага? О, боже, хватит уже с меня колдовства!
Дав знак Теро оставаться возле двери, Серегил осторожно прошёл через каморку и присел на краешек нар, сложив на коленях руки.
- А что, кто-то уже применял к Вам магию?
- Мне же никто не верит! – бедолагу трясло так, что Серегил отчётливо слышал, как клацают его зубы. – Лейтенанта Фанию утащило….утащило….
Он запнулся и вдруг закатил глаза, свалился во внезапном приступе. Скатившись с кровати, он стал биться в конвульсиях, выгибаясь дугой и ударяясь затылком о камень пола, изо рта его пошла пена.
- Дай сюда ремень, живо! – крикнул Теро, рванувшись вперёд и удерживая бедолагу на полу.
Серегил сорвал с себя кожаный ремень и, разжав Седжу челюсти, втиснул его меж зубами, чтобы тот не прокусил свой язык.
- Он что, эпилептик?
- Да кто его знает! Держи крепче!