- Прошу Вас, Барон, примите мои извинения за такое поведение! Я же… тут всегда был мой дом. Я этого не переживу!
- Ты знаешь мои условия, - холодно отвечал Серегил. – Теперь приведи их сюда, пусть познакомятся с нами. Да со всем почтением!
Дорин поднялся и шагнул вон из комнаты, а чуть позже возвратился с какой-то оборванкой, державшей на руках малышку, которую она крепко к себе прижимала.
- Позвольте представить. Ория и её дитя, Дейзи. Они прибыли сюда в поисках убежища, как и было Вами обещано, милорд.
Выходя поприветствовать новоприбывших, Алек почувствовал, что сердце его разрывается от радости и одновременно сжимается от скорби. Женщина оказалась чистокровной ‘фейе, к тому же совсем молоденькой, едва достигнувшей детородного возраста. У малышки же были тёмные глаза безвестного папаши-пленимарца. Правый рукав платья женщины был отвёрнут, обнажая предплечье с клеймом, оставшимся от хозяина.
- Исанти марил Элустри, - приветствовал её Серегил.
Не подняв на него глаз, та тихо отвечала:
- Не понимаю, милорд. Я никогда не учила языка ‘фейе.
- Прошу прощения.
Она лишь повела плечом.
- Это неважно, - сказал Алек.- Здесь вы в безопасности. Мы хотим, чтобы Зеркальная Луна стала для вас домом. И, пожалуйста, обойдёмся без титулов.
- Я пришла не за милостыней, - отвечала она. – Я горничная и явилась, чтобы предложить тут свои услуги.
- У нас найдётся работа ещё для одной горничной, Дорин?
- Да, милорд.
- В таком случае, место ваше, Ория, - сказал Серегил. – Дорин, проследи, чтобы у наших новых друзей было чистое бельё, чтобы они могли принять ванну, и хорошенько их накормите.
Ория глянула на него с благодарностью.
- Я была бы Вам очень признательна, милорд. Простите, что пришлось предстать в таком виде.
- Вам не за что извиняться, милая. Скажите-ка, Вам известно, как звали Вашу матушку?
- Лациель, милорд.
- А её матушку?
- Кани, кажется.
- В таком случае, Ваше настоящее имя – Ория-э-Лациель Кани. А оканчиваться должно названием места, где Вы родились.
- Это здесь, милорд.
- Значит, с этого дня Ваше настоящее имя - Ория-э-Лациель Кани Курос.
Ория снова присела в реверансе. Выглядела она слегка ошеломлённой.
- А имя Дейзи Вы сами выбрали для вашего ребёнка?
Ория покачала головой:
- Я назвала её Талой, но её… мой хозяин не дозволял давать ауренфейские имена.
Серегил протянул малышке руку, девочка ухватилась за его палец.
- Ну, привет, Тала-э-Ория Лациель Кани Курос.
По щеке матери прокатилась слеза.
- Так вы не стыдитесь нас?
- С чего бы? Никто же не выбирает себе рабскую долю. Отныне Вы свободная женщина и можете воспитывать своё дитя свободно и с достоинством.
Ория не на шутку разрыдалась, но когда Алек потянулся, было, к ней, она отшатнулась. Серегил показал ему: не спеши. Дорин увёл женщину на кухню.
Алек покачал головой.
- Собираешься переименовать каждого ‘фейе на этом острове, Серегил?
- Я лишь возвращаю им их имена.
- Я не сказал, что ты делаешь что-то не так, тали. Просто… для начала тебе надо спросить их самих, надо ли им это.
- А знаешь, он прав, – сказал Микам. – Ты дворянин, а они все были рабами. Похоже, они просто не могут сказать тебе «нет», если видят, что ты что-то для себя решил.
- Пожалуй, вы оба правы, - Серегил вздохнул. – Только вот…
- Да знаю, знаю, - сказал Алек. – Но дай им время немного присмотреться к нам, ладно?
- Хорошо. Можете считать, что вам удалось меня приструнить.
- Ты же знаешь, мы совсем не для этого, - Микам вернулся за стол и налил себе ещё чаю. – Итак, Клиа до завтра мы не нужны. Что у вас запланировано на сегодня?
- Думаю, нам стоит объехать поместье верхом, слегка поиграть в баронов, - отвечал Алек.
- Ну, для этого я вам не понадоблюсь. У меня тут возникла мыслишка прокатиться в город, поглядеть, что та, да как, послушать, о чём болтают.
- Неплохо, - согласился Серегил. - Подозреваю, простой горожанин скорее заговорит с тобой, чем с лордом-ауренфейе. Народу на Куросе, в свете недавних событий, нужно какое-то время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Быть может, тебе удастся заглянуть и к славному Доктору Кордире? Передать ей наши почтения.
Микам крякнул:
- Считай, уже сделано.
Микам выехал примерно в полдень и, пустив лошадь хорошим галопом, направился обратно в Глубокую Гавань. Насколько бы распрекрасной ни оказалась Зеркальная Луна, он всё же здорово переполошился этим ночным явлением призрака в коридоре. Больше, чем желал признаться самому себе. Выяснять же, куда дует ветер в их новом месте обитания, было ему куда приятней, чем он с удовольствием и занялся.