Шепча второе заклинание очищения, Теро окунул в воду кончики веток с иголками и окропил Седжа с головы до пят. Вода скатывалась на его коже в сияющие капельки, а Теро продолжал брызгать, покуда как следует не смочил ему всё тело. Тогда, взяв березовый прут, он принялся хлестать его, и довольно сильно - до лёгких рубцов. На двадцать первом ударе капельки перестали сверкать и исчезли.
Повторяя рассеивающее заклинание, Теро сломал о коленку прут и с удовлетворением увидел, как из сломанных концов взвились вверх струйки густого бурого дыма. С жуткой вонью клубы его закрутились на границах круга, разъедая глаза и заставив остальных раскашляться. Теро очистил свою хрустальную палочку, пропустив её через пламя свечи, затем окунул в воду, после чего начертал над Седжем сверкающий знак призывания. Знак, как и положено, взвихрился, свернулся идеальной спиралью, а потом, как и ожидалось, издал оглушительный хлопок и исчез. Вонючий дым рассеялся вместе с ним.
«Пока всё чудненько», - подумал Теро с облегчением.
Он кивнул друзьям, и те встали вокруг стола, по одному с каждой стороны.
Повторяя обряд рассеивания злых чар, Теро завёл быстрое, ритмичное заклинание призывания. На сей раз капельки воды закипали на голой коже Седжа и тут же испарялись, оставляя после себя маленькие красные точки, словно от угольков. Теро ждал, какую же форму они обретут в итоге – у Серегила в прошлый раз были пауки. Однако они просто исчезали, обращаясь в седой пепел. Седж шевельнулся, издал глубокий болезненный стон. И только теперь Теро осознал, что сумку со снадобьями Кордиры оставил в углу комнаты, за пределами круга.
«Подержите его», - показал он своим друзьям, и те прижали Седжа, чтобы тот не вырывался.
Теро начертал в воздухе новый замысловатый узор, снова пробуя заклинание призывания, но результат оказался прежним.
Что-то тут было не так. Ведь если это порча, то обряд должен был сработать! Либо тут было что-то ещё, либо это он что-то сделал не так. Последнее казалось маловероятным: Нисандер заставил его зазубрить каждый шаг, у Теро же всегда была феноменальная память.
Седж заворочался снова, под ресницами забегали белки глаз.
Время уходило.
Но если это не порча, то что?
И тут ему в голову пришла ужасная мысль.
Схватив свой нож, Теро быстро разорвал круг.
- Быстро, все, убирайтесь отсюда! Ни слова. Живо!
Они выскочили из круга и с тревогой увидели, что он снова замыкает линии.
Этот ритуал был знаком Теро только в теории. Он даже ни разу вживую не видел, как происходит настоящий обряд изгнания нечистой силы. Но ведь Седж был единственным живым свидетелем, который мог знать, что на самом деле произошло в ночь убийства Торнеуса! А значит, следовало рискнуть.
Схватив чернила и кисточку, Теро нарисовал себе охранные знаки: на лбу, у сердца и на ладонях. Опустившись на колени возле Седжа, сделал в воздухе знак отыскания. Какое-то время он лениво расползался по телу Седжа, потом вдруг свернулся тонкой струйкой и потек Седжу в рот и в нос, как если бы тот глубоко вдохнул. Седж вдруг дико задёргался, потом подскочил и сел, вперив в Теро лукавый и злобный взгляд закатившихся под веки глаз, лишь с одними белками в кровавых жилках.
“Aka nor reh?” – рявкнул он тем же густым и жутким голосом, каким разговаривал тогда в сумасшедшем доме.
Теро удивленно заморгал. Слова эти на древней Конике означали «Кто это тут меня призывает?»
“Aka tu mani?” /Кто ты такой?
Седж издал ужасающий смех.
“Urazia reh tu ali?”/ Хочешь, чтобы я тебе показал?
“Ra nor tu. Ali tua!”/ Я призываю тебя! Покажись!
Седж задёргался и с глухим рыком опрокинулся навзничь на одеяла. Изо рта его вырвался столб густого серого тумана. Бесформенный, он забился неистовыми клубами вокруг Теро, не в силах прорвать защитный круг. Знаки, нарисованные на коже Теро, начали гореть, было ощущение, что они расползаются по нему: чем бы там ни был этот проклятый дух, он пытался теперь проникнуть в его тело, как это было с Капитаном. Впрочем, обереги, которые Теро начертал на теле Седжа, тоже не позволяли этой твари вернуться назад. И хотя эта пакость не имела определенной формы, Теро слышал, как она злобно шипит и плюётся, а потом что-то вдруг полоснуло его по руке, распоров толстую ткань камзола, будто острейшей бритвой, и оставило на коже рубец. И тут же на него посыпались всё новые удары – по руке, по колену, щеке. Тварь атаковала его сразу со всех сторон, словно вихрь из ужасных плёток. Хвала охранной магии: она не смогла поранить его до крови, однако боль была неподдельной и очень серьёзной. Прикрыв одной рукой глаза, Теро сунул другую в карман, пытаясь найти хоть что-нибудь, чтоб защититься. У него не оказалось при себе ничего, кроме кусочка мела.