- А ты, похоже, совсем поправилась, - заметил Теро, когда Клиа принялась за второй кусок хлеба с бараниной.
- Я же говорила тебе, я в полном порядке, - она покосилась на него. - Так что если и дальше собираешься носиться со мной, словно с беспомощной девицей, мне, видимо, придётся пересмотреть наши отношения.
- Ты самая не беспомощная из всех, кого я когда-либо…, - он не сдержался, зевнул. – Прости. Похоже, этот денёк и вино меня всё-таки доконали.
- И меня. Давай же немного поспим.
- Боюсь, эта койка тесновата для нас обоих. Ступай, отдохни чуть-чуть. А я поставлю свою кровать поближе к нему, на случай, если он станет ворочаться.
- Ну, ладно, – Клиа поцеловала его и отвела рукой с его щеки прядку вьющихся волос. – Увидимся утром.
- Клиа?
- Да, любимый?
- Ты же возвращаешься завтра в Глубокую Гавань?
- Я ещё не совсем уверена.
- Прошу, Клиа. Ты же для этого и притащила сюда целую свору Ночных скитальцев. Это наша забота. Мне уже не нравится то, что мы тут обнаружили, так что мне будет куда спокойней, если ты вернёшься на виллу губернатора и станешь вершить правосудие именем королевы. Ну, пожалуйста, а, любимая?
Она вздохнула и кивнула ему.
- Мне забрать с собой Мику?
Теро пощупал микин лоб.
- Его слегка лихорадит. Но, думаю, с ним и тут всё будет в порядке. Я найду кого-нибудь, чтоб за ним смотрел.
- В таком случае, доброй ночи. Приятных снов.
Глава 14.
Ночные Визитёры
- ЛЕДИ ЗЕЛЛА, я бы хотел взглянуть на плиту, которую сняли со второго склепа, - сказал Серегил, как только они вернулись во дворец.
- Разумеется, милорд. Тут у нас есть сокровищница. Плита хранится там.
Один из стражей зажёг для них факел, и она повела их по коридору, ведущему из приёмной залы. Остановившись у невзрачной двери, Зелла достала увесистую связку ключей, висевшую у неё на поясе, и отперла замок. Стоило им шагнуть внутрь, как в неверном свете факелов к ним со всех сторон словно бы метнулись какие-то фигуры. Поначалу слегка опешив, Серегил рассмеялся, когда понял, что комната просто набита разными статуями. Какие-то из них были целыми, изображая людей или животных. У других не хватало голов или рук. На столе же, возле дальней стены, лежали останки той самой каменной плиты. Как и надеялся Серегил, на ней имелась какая-то надпись.
- И Вы можете понять, о чём тут говорится? – спросила Зелла, когда они собрались вокруг этой плиты.
Серегил пробежался пальцами по строгим, глубоко врезанным буквам.
- Это, конечно же, Коника. А написано тут: « Здесь покоится скорбь».
- Что ж, вполне логично, - сказал Алек. – Тот призрак был жутко грустный.
- Так значит, там всё же призрак, - сказала Зелла. – Рабочие, что спускались вниз, были в этом убеждены. Я не хотела раньше ничего говорить, чтобы не навязывать вам ощущений до первого впечатления, но существуют старые, ужасно древние истории про человека, который, якобы, бродит в склепах.
Серегил с Алеком переглянулись. Серегилу вдруг вспомнились те рисунки, что они нашли в дневнике из Зеркальной Луны.
- А здесь имеется ещё что-нибудь из той пещеры? – спросил он Зеллу.
- Нет. Остальное – останки, которые собраны в городе.
Шар-послание Теро добрался до Алека с Микамом и Серегилом, когда те беседовали с Седжем и ещё несколькими ночными стражами у входа во дворец.
Небольшой огонёк завис в паре дюймов от лица Серегила, и он услыхал голос Теро, который сказал ему:
- С Микой произошёл несчастный случай. Я собираюсь побыть с ним. Увидимся утром.
- Нам не стоит вернуться обратно? – спросил Алек, когда Серегил сообщил им, о чём послание.
- Нет, судя по голосу, у него там всё под контролем. Ну, так что, за работу?
Троица разделилась, и каждый из них принялся опрашивать гвардейцев, что стояли по периметру на часах. От них они получили кучу донесений об их же товарищах, что тоже пропали после гибели Тонеуса. Все в один голос уверяли, что их друзья сбежать никак не могли. Некоторые же заявили, что видели в ночи тёмные фигуры, вроде странных теней, что лишь добавило Алеку опаски, - амулет там, или не амулет.
Разожгли жаровни. Во все стороны рассыпались пляшущие тени, а в окнах поодаль зловеще засверкали огненные сполохи отражений. Седж и его люди пригласили разделить с ними в ближнем лагере их нехитрый ужин, и они приняли это предложение.
Кружок небольших шатров расположился неподалёку от входа, на открытой площадке, где когда-то стоял дом: по контуру ещё виднелись остатки его фундамента. Все расселись вокруг костра и повара разложили для них закуску.