Девушка сидела на скамейке и казалась такой маленькой и такой далекой. Позабыв о любой опасности, Митя побежал к ней. Оставляя за спиной здание станции, украшенное колоннами и резными дверьми, кованные перила, охраняющие путешественников от падения вниз, и даже собственные страхи. Главное, что Ульяна Семёновна была здесь, и он пришел вовремя.
Подбежав к скамейке, Митя упал на колени и, взяв Ульяну за руки, принялся покрывать их поцелуями:
— Господи, как я боялся за вас, душа моя, как дрожал, — шептал маг, ощущая как свербит в носу, — ну ничего, вот я здесь и все разрешится лучшим образом, вы же мне верите? — он взглянул ей в лицо и только теперь заметил на ее щеках кровь. Мелкие раны иссекли нежную девичью кожу не только на лице, но и на руках, как если бы ей пришлось закрываться от нападения.
— Боже мой, — с ужасом прошептал Митя, рассматривая кровоточащие ссадины, — кто это сделал, Ульяна Семеновна? Лебедева, да? Я с нее шкуру спущу, какова дрянь!
— Это не она, — аптекарь внимательно взглянула на растерянное лицо мага и, прижав руки к груди, добавила, — это ваших рук дело, Дмитрий Тихонович.
— Что? — не понял Митя. — Погодите, в каком смысле моих рук дело? Вы хотите сказать, что она напала на вас из-за меня? Не спорю, вы, душа моя, стали невинной жертвой этой гарпии! Но давайте же уйдем отсюда, пока она не явилась.
— Я никуда с вами не пойду, — спокойной произнесла Ульяна, и во взгляде ее голубых глаз маг впервые увидел холод, — я еще раз говорю, что на меня напали именно вы.
— Чушь какая-то! — маг вскочил на ноги. — Во-первых, я не видел вас со вчерашнего дня. Во-вторых, у меня пропал дар, видимо, это откат после нахождения в зачарованной камере, а в-третьих, это наверняка был тот гад, что использует артефакт и прикидывается мной! Он ведь и литератора убил, он, не я, вы поверьте мне, Ульяна Семеновна, я же не смогу вам солгать! Я люблю вас!
Ульяна наклонила голову на бок и усмехнулась:
— Как это романтично, господин Демидов. Признание в любви барышне, находящейся в беде. Но есть один нюанс, я не люблю вас. Более того, вынуждена вас огорчить, но меня никто не похищал, я просто ждала вас тут. А что до потери магического дара, так помните новый эликсир, что я вам дала? Я еще сказала, что вам понравится его действие, так вот оно, наслаждайтесь, вы более не маг!
Митя отступил на шаг назад, взглянул на перемазанную кровью девушку и затряс головой, точно отгоняя кошмар:
— Что вы такое говорите, вы верно не в себе?
— О, я более чем в себе, в здравом рассудке и трезвой памяти, как принято говорить у юристов, — огрызнулась Ульяна. — А вот вы действительно не в себе, сбежали из камеры, похитили меня, а когда я отказалась сопровождать вас в вашем бегстве, то напали на меня, — она театрально заломила руки, — ударили магией бедную несчастную девушку, посмевшую дать отпор главе Зеркального департамента. Но я в своем праве, и оттого повторю еще хоть сто тысяч раз — я не люблю вас, Дмитрий Тихонович, и никогда с вами не буду! — крикнула она.
Митя молча смотрел на нее, не понимая, что происходит. Наконец, чуя, что пауза затягивается, он решился:
— Если вы все это устроили лишь для того, чтобы отказать мне в любви, то подскажу вам, это можно было сделать куда прозаичней. Передать мне записку, например, или вовсе позабыть и не навещать меня. К чему же этот фарс?
— Глупый, глупый маг, вы еще не поняли, что дело далеко не в чувствах, их не было и быть не могло. Каждый раз находясь подле вас мне становилось противно! Гуляя с вами, я искренне надеялась, что вас собьют ходок или паровая машина. А ваши откровения и жалобы на судьбу раздражали меня, и я из последних сил держалась, дабы не выцарапать вам глаза! Да, я разыграла этот спектакль, чтобы загнать вас в угол, ведь, по сути, вам некуда отступать. Или вас казнят ваши же зеркальщики, или вот, пожалуйста, сделайте шаг в бездну и освободите себя от унизительных процессов, — Ульяна кивнула в сторону перил.
— При всем моем к вам безмерном уважении, я не самоубийца, да и суд поймет, что я не виновен, — строго произнес маг.
— Ох, какой же вы непонятливый, Митя! — скривилась Ульяна и достала из кармана юбки револьвер. — Не будет для вас никакого суда, кроме божьего. Давайте же я вам помогу принять решение. Считаю до трех, и или вы прыгнете сами, или я пристрелю вас, как шелудивого пса. И всем скажу, что это самозащита от спятившего мага.
Она вдруг снова стала точно ангел и произнесла звонко и с надрывом: