— Жуткие условия, что и не говори, — перебила ее Стешка. — наверняка в меблированных комнатах получше будет, а уж если вернуться в Петербург и вовсе душа возрадуется.
Лебедева, будто и не чуя острот в голосе ведьмы, вздохнула:
— Ах голубушка, я бы и рада уехать. Но служба привела меня к вам, а мы, маги, что солдаты на войне, находимся там, где командование прикажет. Остается служить Родине да быть на страже покоя мирян, — пафосно заявила Елена Александровна. — Хотя это не значит, что маги могут себе позволять небрежность в делах, мыслях или внешнем виде. У вас вот на рукаве платья пятнышко, неужто вы так и пойдете на службу? Я бы со стыда умерла, заметь кто за мной подобную оплошность.
— Учту, — холодно ответила ведьма.
Лебедева поднесла к губам чашку, но чай, ставший льдом, застыл в кружке.
Стешка отвернулась, и Митя был уверен, что она лишь скрывает улыбку. Да и Лукерья фыркнула так, что стало ясно — это заговор.
Волшебница оставила чашку. И, убрав с колен салфетку, поднялась из-за стола. Поднялся и Митя, но, прежде чем уйти, добавил:
— Елена Александровна, задание вам будет. Посетите госпиталь да выслушайте, что главного врача беспокоит, а мы покамест.
— Вы уж простите меня, Дмитрий, но на сегодня у меня другие планы, — перебила его волшебница, — в столице ждут отчет по ревизии, и значит, этим я и займусь.
— А я вот с удовольствием навещу лечебницу, — отозвалась Стешка. — Послушаю, что у них да как, может чем помочь смогу. Так что, когда вернусь в контору не знаю.
— Что ж, замечательно, — кивнул Митя, ощущая себя несостоятельным до такой степени, что подчинённые слушаться отказываются.
Лебедева изъявила желание отправиться в департамент порталом, и, хотя Митя был не против, надеясь, что тогда у него будет чуть больше времени без общения с волшебницей, осуществить задуманное не вышло.
— Вы же не оставите меня одну проводить ревизию? Я не знаю, что и где у вас находится, — пояснила ему Елена Александровна.
— Ну так я на столе папку оставил, откроете да прочтёте, — предложил Митя.
— Дмитрий, я слишком хорошо воспитана, что бы лазить по чужим бумагам, даже если это разрешает их хозяин, поэтому мы оба идем через портал, или едем на паровике, или на чем вы там собрались, — Лебедева, вздернув подбородок, наградила Митю таким взглядом, будто он предложил ей прибраться на кухне.
Лукерья, убирающая со стола, только ехидно усмехнулась, и маг еще больше осерчал. Вот и прислуга над ним смеется, а и поделом ему, раз не может отпор дать.
— Идемте порталом, что время терять? — заявил он и широким шагом вышел в коридор, потрепал Добряка по лобастой голове, взял перчатки и цилиндр и, не дожидаясь Лебедеву, первым шагнул сквозь стеклянную гладь зеркала.
Открыв двери департамента, маг направился в свой кабинет, ежась от утренней свежести, царившей в здании. Безусловно, неплохо было бы спуститься в подвал да запустить паровой нагреватель. Но никак руки не доходили, вот был бы денщик — другое дело, а так.
— Зябко у вас тут, конечно, — как бы читая его мысли пожаловалась Елена Александровна, вслед за ним заходя в кабинет. — Вы же не против, если я подыщу служащего?
— Ни в коем разе, — кивнул Митя, желая, чтоб волшебница занялась чем угодно. Только не им.
— Вот и славно, а теперь давайте поговорим об артефактах.
— Давайте, — Митя сел за стол и, открыв папку, протянул ей лист бумаги. — Вот пожалуйста, после прежнего начальника принято девять артефактов, исполняющий на тот момент обязанности главы господин Исмагилов, зеркальный советник седьмого ранга, переписал и засвидетельствовал.
— Очень интересно, — нараспев произнесла волшебница, принимая у него бумагу и вкладывая в свою папку, — вы ведь не будете против, если и я их осмотрю?
— Вся контора в вашем полном распоряжении, только прошу, чтобы данное занятие не мешало приему посетителей, — попросил Митя.
— Тогда предлагаю вам открыть сейф и временно перейти в мой кабинет, — предложила Лебедева, — там я вас точно не потревожу.
Митя замялся. С одной стороны, звучало разумно, с другой, оставлять малознакомого человека с магическими артефактами и важными бумагами.
— Знаете, я, пожалуй, приобщусь к вашей ревизии, — предложил он, — заодно и сам больше вникну в суть происходящего, вы же не против?