— Это еще ничего не значит, — Митя пожал плечами, хотя из головы у него не выходил пропавший ножик.
— Может и так, а может и нет.
Ведьма ушла, а маг все еще сидел в кресле и, глядя на дверь, барабанил по столешнице пальцами, пытаясь понять сложившуюся ситуацию.
Если подумать, то с утра в департаменте находились лишь Лебедева и Захар. Можно понять, что кто-то из них искал нечто особенное и переставил книги, но зачем брать ножик?
Опять же, Елена Александровна прислана из Петербурга и едва ли является злодейкой. А вот новый денщик лошадка темная. Он служил в доме негоцианта, когда там побывал незваный гость, а теперь то же самое происходит и тут. Впрочем, вор, если конечно это вор, забрался и к Ульяне Семеновне. Мог ли это быть Захар?
Митя вспомнил про дымоход и покачал головой. Нет, если кто и проникал в квартиру Лазина, то некто маленький, такой, что найдя ножик, не удержится да возьмет. А вот помощником его вполне мог бы быть и денщик. Хотя, с другой стороны, Игнат Исаакович уже год как скончался, для чего было ждать так долго?
Мысли роились, набегали одна на другую. Вспомнился и сожжённый дом Вареньки. Кто и что ищет? Неужто все дело в той самой кристальной подвеске.
Митя прикрыл рукой глаза, а затем, резко поднявшись, принялся за дело.
Задумка много времени не заняла. Разместив в укромных местах зеркала и снабдив их защитными заклятьями, он, прикинув что у Стешки и без того все замечательно, перешел к следующему этапу плана.
— Стеша. — заглянул он к ведьме, которая как раз плела что-то из длинных шерстяных нитей, — я ж сказать забыл, мы у скупщика артефакт нашли, я его покамест у себя в сейф убрал, завтра уже оформлю как полагается.
Ведьма бросила взгляд на Митю:
— Ну что ж, одной проблемой меньше. Если не возражаешь, я продолжу работать.
— Да, да, конечно, ухожу, — кивнул Митя, — только ты пока остальным не говори, не хочу, чтобы Лебедева сызнова пилить начала.
Далее пройдя по коридору, он постучался в кабинет волшебницы. Елена Александровна уже вернулась из госпиталя и теперь пила чай с пирожным, принесенный Захаром.
— Вы уже тут? — как бы удивился маг, — я вот сказать хотел, забрал у Васьки Косого кулон, вместе с прочими к Стешке в каморку убрал, самое надежное место во всей конторе.
— А почему мне не показали? — удивилась Лебедева, отставляя чашку, — давайте я проверю тот ли.
— Елена Александровна, завтра, все завтра, сегодня сил нет, — Митя потер плечо, — я, пожалуй, домой отправлюсь, а вы уж, будьте добры, никому не рассказывайте до завтра.
— Кому интересно я должна об этом рассказать? — волшебница поджала губы. — Или я, по вашему, похожа на болтушку?
— Ни в коем разе, — заверил маг. — За сим откланиваюсь, встретимся за ужином.
Не дожидаясь ответа, Митя ушел и, дойдя до выхода, обернулся к денщику:
— А ведь как удачно нынче день прошел, — подмигнул он Захару, — и Лазина поймали, и этого скупщика нашли, а с ним и артефакт. Я его покамест в тайник в подвале убрал. Уж будьте любезны, приглядите, чтобы туда никто не лез.
— Как скажете, господин маг, — денщик поклонился.
— И никому ни слова. Что-то я разговорился сегодня, от усталости видно, — маг надел цилиндр и, коротко кивнув Захару, покинул департамент.
Возвращаться домой он, однако, не собирался, на вечер у мага имелись другие планы.
Заглянув в цветочную лавку и приобретя скромный, но душистый букетик фиалок, Митя направился в аптеку. Ульяна Семеновна уже ждала его на улице, то и дело поправляя атласный бант капора, глядясь, точно в зеркало, в отражение в стеклянной двери.
— Вы пришли, — обрадовалась она, завидев мага, — а я уж, право, думала, что может одной на променад выйти.
— А что же ваша матушка, не с нами? — уточнил маг, протягивая девушке цветы и предлагая руку.
— Ох что вы, мамушка моя нянька, с младенчества меня воспитывает, так-то я сирота, — Ульяна вздохнула, отвела взгляд, и Мите стало совестно, что сам не зная того он огорчил её.
— Я, знаете ли, тоже бабушкой воспитан, — признался он, — так что очень вас понимаю.
— Сызмальства? — тихо спросила аптекарь.
— С отрочества, — откликнулся Митя, — у моей семьи печальная история. После пропажи младшей сестры, сначала матушка покинула сей мир, а после и отец, так и оказался я в доме бабушки, а после ее ухода и вовсе возвращаться стало некуда.
— Знаете, Дмитрий Тихонович, я вас очень жалею, потому как господь велел сирот жалеть, а ведь мы с вами сироты и есть, — Ульяна посмотрела на Митю, и тот подивился до чего же у нее чистый взгляд, точно весеннее небо.