— Что ж вы, господин маг, такое говорите, — затараторил Феофан. — В зеркало. Это как же в зеркало, нельзя меня туда, у меня дети малые, жена дура. Кошка на сносях да собачка хроменькая. Вы уж пожалейте старика, а я расскажу, все как есть расскажу!
— Брешешь ты мне. Даже сейчас брешешь, — процедил маг, с ненавистью разглядывая мужика. — Нет у тебя ни семьи, ни зверей, но за шкуру свою трясешься, — он сильнее дернул за бороду, не давая торговцу выпрямится. А меж тем левой рукой неспеша взял зеркальце, из которого тут же во все стороны потянулись лучи, точно щупальца невиданного чудища. — Последний раз спрашиваю, где взял зелье, ну же! — лучи нарочито медленно принялись опутывать ноги торговца, поднимая его вверх тормашками.
В этот момент с улицы донесся шум подъезжающих машин. Крики усилились, завизжали женщины. Брызнула осколками витрина бакалейной лавки.
— С живыми людями так нельзя! — захрипел Феофан. — Я буду жаловаться! Полиция, помогите!
— Но никто тебя уже не услышит, — прошипел ему на ухо Митя, все больше вливая силу в путы.
Торговец дернулся, раз, другой и, видимо, осознал, что конец и впрямь близок как никогда.
— Отпусти, господин маг. Все скажу! — просипел он, дергаясь будто рыба, выброшенная на берег. — Не сам я людей травил. Это черный человек меня надоумил!
— Ври больше, что еще за черный человек? — маг дернул Феофана за бороду.
— Да такой вот. Черный. Одежа черная, шляпа черная, морду не видал. Кашлял еще в кулак так кхе-кхе, я еще подумал болезный какой -то. Пришел по темноте и предложил, мол, вот по полушки за бутыль, два ящика эликсиру, а уж дальше как хотите продавайте.
— Неплохо с полушки по полтине гнать, — скривился Митя. — Ну, что еще помнишь?
— Ничего не помню. Черный он был, такой, вроде как не местный. Во всяком случае я не видал, шляпа эта дурацкая с полями, и все в тени держался. А как мы сговорились, так велел о нем никому не слова. Мол, не хочет известности. Ну а я что? Я тоже не хочу. Вот и весь сказ, отпустите, господин маг!
Тут сквозь разбитую витрину внутрь заглянул городовой и, завидев Митю, закричал кому-то на улице:
— Тут господин маг, невредимый!
Послышался хруст стекла, и, сбивая со своих мест товары, внутрь пролез Егор. Глянув на подвешенного вверх тормашками торговца, он удивлено посмотрел на Митю.
— Я право не думал, что такое увижу, — поделился он.
— Сам не думал, — буркнул маг, развеивая заклятие. — Держи вот поганца, продавал людям эликсир от всех болезней, а они от него пятнами шли.
— А где взял? — тут же полюбопытствовал сыщик.
— Говорит, у черного человека, так себе приметы, знаешь ли, — вздохнул Митя, отходя в сторону.
— Понятно, разберемся, — заверил Егор. — Ну что, Феофан, проедемте-ка в околоток, там будем разговор держать.
— Да у меня ж тут все разнесут! Кто мне убытки то возместит, стекло витринное цельное состояние стоит!
Митя обернулся к торговцу, и тот, приглаживая бороду, сразу сник.
— Оставлю дежурного, в копеечку не разоритесь, — пообещал сыщик, и обратился к магу, — а вы, Дмитрий Тихонович, в другой раз уж не пугайте так. Чтоб в холодной да заговорил кто, это ж не к добру, едва сердце не выпрыгнуло.
— Простите, виноват, — кивнул Митя. Затем, подойдя к прилавку, взял несколько пузырьков и сунув их в карман, добавил. — Эликсир весь уничтожить, проследите за этим.
— Будет сделано, — обязался Егор, и маг, откланявшись, удалился, все еще слыша за спиной нытье торговца об убытках и самовольстве.
Перебирая пальцами граненые пузырьки в кармане, Митя направился в аптеку. Сам себе он пытался объяснить сие решение тем, что Ульяна Семёновна как фармацевт может понять, что за муть намешана в этом эликсире. Но меж тем маг понимал, что едет туда с другой целью, ему просто необходимо с кем-то поговорить, с кем-то, кто его выслушает и попрекать не станет.
Стешка, та не поймет, а если и поймет, так ринется изучать, точно диковинку. Лукерья Ильинична и вовсе для таких целей не подходит. А Егор. Что ж ему дел мало, что б еще с Митей беседы задушевные вести. Глупости это все, минутная слабость.
Колокольчик у двери звякнул, когда он переступил порог аптеки. Ульяны за прилавком не было, только вечно недовольная мамушка все так же вязала нескончаемый не то носок, не то шарф.
— Добрый день. Ульяна Семеновна у себя? — на всякий случай уточнил маг.
— У себя. Обедать изволит, — бабка покосилась на мага. — Ежели что сказать хотите, так пройдите на кухню, там она.