— Вера Васильевна меценат и наш благодетель, — признался эскулап и тут же добавил, — кроме госпиталя поддерживает еще приют для сирот и горную академию.
— Рад познакомится, — Митя поцеловал даме руку, — будучи сам сиротой, рад узнать, что кто-то заботится о неприкаянных душах.
— Очень я их жалею, — молвила Вера Васильевна, — потому как господь велел сирот жалеть, ибо им и без того в жизни досталось.
Митя нахмурился, эту фразу, слово в слово, он уже слышал.
— Какие правильные слова, как верно подмечено, — отозвался он.
— Фраза эта, по моему велению, выткана на гобелене, что висит в приюте, и каждый с малолетства запоминает ее, впитывает, понимая, что любим он господом и обществом, — Сухова кивнула и, взглянув на Митю, добавила. — К слову сказать, ваш предшественник нередко появлялся у нас в приюте, приносил подарки, развлекал детишек магией. Мне до сих пор не верится в то, что о нем говорят.
— Увы, все это правда, я сам был свидетелем его признаний, — маг взял фужер и отпил из него, чтобы скрыть волнение. Как много он не знал об Игнате Исааковиче. Вот только с добрыми ли намерениями бывал он в приюте или искал будущих магов для своих опытов? Отставив фужер, Митя вновь обернулся к Суховой. — А скажите, отчего же, будучи одиноким человеком, он так и не усыновил никого из детей?
— Я не разглашаю чужих тайн, однако, помнится, ему было о ком заботиться, — ответила вдова и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.
Митя сидел ошарашенный. Выходит, наставник усыновил ребёнка, так отчего же он о нем никогда не слыхал? Неужто и впрямь умертвил его, как прочих? Однако ж Вареньку он от всех прятал и пальцем ее не тронул. Тогда о чем же речь, о ком заботился Игнат? Опять же фраза, произнесенная вдовой, не шла из памяти. Отчего Ульяна Семеновна сказала тоже самое, будто по-писаному? Впрочем, наверняка это из библии или святого писания, тут же объяснил он себе, так что нечему удивляться. Наоборот, стыдно ему, сироте, об этом не знать.
Мысли кружили, жужжали, точно пчелиный рой. Маг не замечал вкуса еды и напитков. Не приметил, как внесли десерты и какими они были. Не слышал хвалебных речей. Невпопад кивал Зальцману, отчего доктор скоро перестал вести с ним беседу. Он словно выпал из общего праздника и теперь существовал один на один с думами и догадками.
Оттого и не заметил, когда Сухова удалилась, а ее место подле него занял Ползунов. Изрядно выпивший, пропахший рыбным да чесночным духом, литератор глядел на Митю по-птичьи, чуть склонив набок голову, как бы изучая его, прицеливаясь, куда бы клюнуть.
— Что же, вкусно вам, господин маг? — наконец молвил он.
Митя, вынырнув из пучины размышлений, удивлено взглянул на внезапного соседа, не успел что-либо ответить, как тот продолжил свою речь. — А ведь взаправду говорят, если переиначить под ситуацию, без протеза как без рук!
— Что вам от меня надо, господин Ползунов? — тихо спросил маг.
— Мне от вас? Ровным счетом ничего! –отмахнулся Платон Григорьевич.
— Тогда позвольте откланяться, — Митя начал вставать из-за стола, но литератор не думал его отпускать и, ухватив за здоровую руку, рявкнул на весь зал:
— Не хотите знаться с простым людом, значится? Что я вам, рылом не вышел? Объяснитесь, господин Демидов, не стесняйтесь!
— Прекратите это балаган, — маг дернул рукой. — Мы здесь в гостях в честь светлого праздника пасхи.
— Да что вам тот праздник? — фыркнул Ползунов. — Вы же маги, бесовской люд, к чему вообще вас за общий стол тащить? Для чего император с вами нянчится? А я вас спрашиваю, к чему это все?
— Я уверен, вы знаете, что так испокон веков на Руси повелось, что опора державы это армия, флот и магия. А коли вы этого не знаете, то подите да почитайте, библиотеки нынче всем доступны. Может тогда не станете такие речи вести, — осадил его Митя, — иначе могут и последствия быть.
— Ой, напугали. Ой, боюсь! Ну-ка скажите, что, что вы мне сделаете, заколдуете, в зеркало свое проклятое утащите? — снова заорал Ползунов, явно привлекая к себе внимание. — Так вот он я, готов. Чините расправу, чего ждать? — литератор неуклюже растопырил руки, сметая со стола посуду. Звякнул хрусталь, разлетаясь на мелкие крошки. Белыми лепестками разлетелись по полу осколки тарелок Императорского фарфорового завода.
— Вы пьяны, вам бы удалиться да проспаться, — посоветовал маг, брезгливо глядя на оппонента.
— А ты мне не советчик, — литератор перешел на ты, — ты мне кто? Никто, тьфу, чайник без ручки! — он загоготал, похлопывая себя по бокам руками. — Без ручки! — повторил он, утирая выступившие слезы. — Понимаешь, а?