— А мне нечего скрывать от горожан, которым я служу, а вам, многоуважаемая, есть что?
— Нет! И если вам так необходимо поговорить об этом посреди улицы, что ж, давайте поговорим! — волшебница глядела прямо на Митю, и тот видел, как в ее глазах пляшет пламя. — Но учтите, возможно завтра же, да нет, что там завтра, сегодня же вечером очередной Собакин опубликует в своей газете что-нибудь кричащее, например, «Ссора магов переросла в массовые беспорядки!» или, скажем, «Колдовская преступность рядом!» Ну как, Дмитрий Тихонович, нравится вам такой расклад? Лично мне нет.
— А вам бы, Елена Александровна, заголовки для прессы придумывать, удивительно хорошо получается, — усмехнулся Митя. — Но тут вы правы, мы действительно привлекли слишком много внимания. Идемте, продолжим беседу в департаменте, и вам придется рассказать мне обо всем, нравится вам это или нет, — добавил Митя и, не обращая внимание на зевак, зашагал вниз по улице к оживленному перекрестку.
Тут им, наконец-то, удалось нанять извозчика и, устроившись в пролетке, они, храня молчание, отправились в путь.
Захара на месте не оказалось. Видимо из-за праздника ушел раньше, а может и вовсе не приходил. Стешка тоже отсутствовала. Впрочем, сейчас это было даже на руку. Митя желал узнать все, что скрыла от него волшебница. Пройдя в свой кабинет, он сел за стол и, проведя ладонью по бордовому сукну, взглянул на Елену Александровну.
— Вы прибыли в Крещенск на дирижабле на неделю раньше, чем появились в департаменте? — маг старался сдерживаться, не переходить на крик, но внутри него все клокотало, и желание придушить эту лгунью становилось все сильнее.
— Допустим, — ушла от прямого ответа волшебница.
— Не юлите, Елена Александровна. Да или нет? — не вытерпел Митя, повышая голос.
— Да, — огрызнулась та.
— Замечательно. И с какой же целью вы приехали раньше?
— С целью осмотреться, понять где мне предстоит жить и работать.
— Очень интересно, — Митя покачал головой. — Но приехав, так сказать, инкогнито, вы нарушили кодекс, и не прошли регистрацию в местном департаменте магии, то есть у меня. Что же, простите, заставило вас, столь правильную и чтящую букву закона, отклонится от правил, а после еще и обманывать своих коллег.
— У меня был отпуск, и да, я не прошла регистрацию, в чем признаюсь, но и злого умысла не таила. Всего лишь гуляла по городу, обедала в ресторациях, присматривалась к людям. Я вам уже говорила, что в Санкт-Петербурге я привыкла совсем к иной жизни. А тут, почти сразу после смерти мужа, менять благоустроенный быт. Это почти кощунство! — закивала волшебница. — Да, да, именно кощунство отправлять меня на край света, словно ссыльную на Урал из столицы, лишь потому, что моего мужа не стало, и теперь он не мог вступиться за меня. А начальству я, видите ли, не угодила своими словам. А я лишь говорила правду. Но увы, истина в наше время не в чести. И первые ряды в театре жизни занимают те, кто ниже кланяются и шире улыбаются, а не те, кто радеют за родину!
— Очень проникновенная речь. Очень, — Митя театрально хлопнул в ладони, точно аплодируя. — Но это вас не оправдывает. Итак, вы нарушили закон, как вы говорите, просто так, потому что хотели отдохнуть?
— Именно так, а неделю спустя, когда пришли бумаги о моем переводе, я как и положено прибыла в департамент и вручила их вам.
— Что ж, допустим, а где вы жили всю эту неделю, любезная? — нахмурился Митя. — Ведь не под мостом же вы ночевали, и едва ли бегали порталом в столицу и обратно, слишком затратно будет.
— Сняла комнату у одной вдовы, там и жила, — призналась Лебедева и отвела взгляд.
— Вот те раз! — удивился Митя. — А как же разговоры о том, что вам негде ночевать? Ведь я, по наивности, вам поверил, пожалел даже, дескать и впрямь меблированные комнаты не подходят вам по статусу, как и соседи. Кстати, теперь я понял, чем вам не угодили волколаки. Вы не хотели, чтобы они вас выдали, вот и сбежали оттуда. Но почему-то не обратно к вдове, а в мой дом, — Митя замолчал, разглядывая волшебницу. — Может вы неспроста поселились подле меня? Может хотели побольше узнать о своей жертве? Я уже ничему не удивлюсь. На вас указывает так много мелких улик, что признайся вы мне, что нападение оборотня и безумие в городе ваших рук дело, я пойму, поверю. Ну же, Елена Александровна, признавайтесь!
— Я тут не причем! Все эти ваши улики нелепы. Я бы даже сказала абсурдны, и, более того, — Лебедева хлопнула ладонью по столу, — я почти уверена, что некто подставляет меня, старается выставить все так, будто именно здесь главная злодейка. Но учтите, Дмитрий Тихонович, это не так, я на вашей стороне и буду расследовать это дело так же, как и вы.