Пока он раздумывал, вернулся половой. Тут же на столе появилась нарезка мясная, холодец на серебряном блюдечке, сочная хреновина в отдельной чашечке и в такой же жгучая горчица. А еще вазочка с квашеной капустой, украшенная алыми ягодами клюквы, и две бутыли. Одна со сливовой настойкой, другая с чем-то погорячительнее.
Заметив Митин удивленный взгляд, Тема тут же пояснил:
— На всякий случай, господин маг. Вдруг захочется, а чего сто раз меня ждать, сразу же и опробуйте, анисовка, сами готовим, вкус преотменнейший.
— Ладно. Раз принес пусть стоит. Чего уж тебя гонять, — согласился маг. — Только ты и горячего мне принеси.
— С бульона начать изволите?
— Нет. Давай сразу котлет пожарских да к ним бобов зеленых с белым соусом и кулебяку принеси, только чтоб свежая.
— Обижаете, Дмитрий Тихонович, у нас все с пылу с жару! Так что сделаю в лучшем виде, — Тема, щелкнув каблуками, вновь удалился. А Митя налил в рюмку настойки, выпил и с наслаждением подхватил вилкой с блюда дрожащий, точно от страха, кусок холодца, смазал его хреновиной и съел в свое удовольствие, прикрыв глаза от блаженства. А после, не задумываясь, повторил сию процедуру еще раз.
Когда Тема появился с основными блюдами, холодец уже исчез со стола, как и часть мясной нарезки. Расставив все перед Митей, половой ушел, а маг принялся за еду.
Тут у входа вновь послышались шаги, и Митя сперва подумал, что это Тема вернулся, но нет. Вместо паренька за ширму вошел Ползунов и, не спрашивая дозволения, уселся на стул напротив Мити.
— Хорошо сидите, господин маг, — оценил он расклад и, высунувшись из-за ширмы, крикнул так, что перекрыл гомон присутствующих. — Эй, еще рюмку неси, да шевелись, зараза!
Пробегающий мимо половой, подпрыгнув от такого ора, шустро метнулся прочь и почти тут же вернулся, молча поставив рюмку перед литератором.
Тот не задумываясь плеснул в нее анисовки, выпил махом, сунул пятерню в вазочку с квашеной капустой, ухватил ее и потянул в рот. Часть капусты упала ему на брюки, часть застряла в бороде, но Ползунов словно и не заметил этого. Сладко хрустя капустой, он вновь наполнил рюмку.
— Ваше здоровье, господин маг, — объявил он и выпил.
— Что вы здесь делаете? — наконец обретя дар речи, поинтересовался Митя.
— Как что? Не видите разве, обедаю! — Платон Григорьевич загоготал и, взяв рукой кусок заливного говяжьего языка, откусил от него половину. — Не дурно, черт побери, очень не дурно, — одобрил он и вновь потянулся к бутылке.
На этот раз Митя молча отодвинул бутыль от литератора:
— Вы можете обедать где вам заблагорассудится, не вижу причин портить аппетит мне.
— Ой, да вам будто испортишь. Как же, — фыркнул Ползунов, доедая кусок заливного. — Сами кому угодно испортите, как давеча.
— Это когда я вас едва пополам не разорвал, если верить газете, и вы оттого в нервную лихорадку впали? — полюбопытствовал Митя. — Впрочем, для больного вы на удивление хорошо выглядите.
— А я вижу вам понравилась статья, — литератор хлопнул ладонью по столу. — Ох и пройдоха этот Собакин. В миг прискакал, едва услышал, ну и сами понимаете, Дмитрий Тихонович, я не мог не поделиться впечатлениями.
— То есть, говоря по-русски, наврали с три короба, — уточнил маг.
— Приукрасил, — поправил его литератор. — Впрочем, я рад, что мы друг друга поняли и, так сказать, простили.
— Это вы сейчас о чем? — пальцы сами собой забарабанили по столешнице.
— Как это о чем. О вашем извинении, естественно.
— Боюсь вы вчера перебрали горячительного и вам почудилось, ибо я перед вами извиняться не намерен.
— Да что вы мне мозги пудрите, вот же письмо от вас, с приглашением отобедать именно тут. Я б в такое место сам не пошёл, но раз позвали да пошли на мировую, так я завсегда, — Платон Григорьевич полез в карман и шлепнул перед Митей помятый лист.
Маг раздраженно взял письмо и, пробежав его глазами, кинул на скатерть:
— Возможно это чей-то злой розыгрыш, но я вам его не писал, это даже не мой почерк.
— А печать, печать тоже не ваша? — раздувая ноздри точно бык, литератор постучал кургузым пальцампо алому кругу в конце текста.