Ходок скрипел несмазанными механизмами и громко бухая по мостовой железными лапищами пугал лошадей. Извозчики смачно костерили кадавра, но приметив пассажира мигом стихали, снимая шапки.
К нужному адресу Митя подъехал в сумерках. Как обычно на месте преступления оказалось людно, и, хотя полиция старательно отгоняла зевак, те будто мухи слетались, чтобы глянуть на чужое горе.
Незнакомый городовой, завидев мага, подошел к ходоку:
— Господин маг? — уточнил юноша и дождавшись, когда Митя предъявит гербовое зеркало добавил: — Добрый вечер, только вас и ждем. Проследуйте за мной.
Велев извозчику ждать, маг двинулся вперед.
Протискиваясь сквозь образовавшуюся толпу, Митя все больше хмурился, ощущая холодок внутри и общее напряжение вокруг. Предчувствие его не обмануло.
Первое, что бросилось магу в глаза, это сюртук убитого. Клетчатый, горчичного цвета. Цыкнув зубом, маг поморщился, останавливаясь в нескольких шагах от тела.
— Дмитрий, друг, рад тебя видеть! — к нему подошел Егор, ходивший теперь в следователях. — Вот уж камень с души.
— Взаимно, Егор, взаимно. Только скажи мне, отчего это ты так разволновался? — спросил Митя, разглядывая тело, даже отсюда было видно, что ткань на спине убитого пропиталась кровью, отчего в тусклом свете фонаря одежда казалась черной.
— Да как это отчего? — опешил Егор, — ты разве сам не видишь?
— Вижу, вроде бы сюртук мой, дай-ка уточню, — маг подошел ближе и присев махнул рукой, — а ну посвети сюда. — Егор послушно поднес фонарь.
Как бы аккуратно не штопала вещи Лукерья Ильинична, а все ж шов Митя приметил. Пришитый лоскут на рукаве, точно там, где он его нынешним утром и порвал.
— Ну теперь то понял? — спросил Егор, поднимая фонарь так, чтобы осветило все тело, — глянь, он же вылитый ты! Право слово, я как издали увидел, думал свихнусь. От одной мысли, что мне Степаниде придется сообщать и Лукерье Ильиничне, дурно стало. Нет, ей богу, лучше самому в омут. Так-то, друг мой.
— Стало быть ты за барышень перепугался, а не за меня, — усмехнулся маг, разглядывая повреждения. Теперь при свете стало видно, что рваные раны расположились на правом плече, а также ниже левой лопатки и полосы от последней идут аккурат к пояснице. Впрочем, имелось и еще кое-что.
— Ты сюда погляди, — потребовал Егор указывая на шею усопшего.
Митя обошел труп и глянув вздохнул. Слева из шеи был вырван целый шмат плоти, отчего крови кругом натекло немерено и вплеснувшись на землю она, казалось, пропитала и воздух.
— Да уж, так себе зрелище, — признался Митя. — Облегчи мне душу, Егор, скажи, что это пёс бешеный на человека напал и не больше.
— Так бы и решил, да только сам видишь. Нет у псов таких когтей, чтоб спину драть, да и пасть, пожалуй, меньше, а, главное, сходство с тобой примечательное, — поделился наблюдением Егор. — Откуда у него твой сюртук?
— Испоганил я его нынче утром, видать кухарка добрая душа и отдала его тому малому, что сегодня крышу починял, как там бишь его, Ерёмке, а ну-ка, Егор, помоги перевернуть.
Осторожно чтобы не повредить возможные улики, следователь и маг уложили труп на спину.
Фонарь осветил бледное, перекошенное от боли и страха лицо парнишки. Те же курчавые волосы, да косые глаза, что запомнились Мите поутру. Только теперь замершие навсегда, подернутые смертной поволокой.
— Он? — уточнил Егор.
-Угу, — буркнул Митя, доставая из внутреннего кармана инструменты.
Завидев блеск ланцета следователь отвернулся, а маг принялся за работу. Чуть оттянул вниз веко усопшего, ввел инструмент в орбиту и добавив толику магии, извлек глазное яблоко. Щелкнула крышка серебристой коробочки, похожей на табакерку, и око перекочевало в неё.
— Допустим, — пробормотал Митя, доставая зеркальце, сбор последних слов умершего требовал сосредоточенности. Приложив блестящий кругляш к посиневшим губам Еремки, Митя так же использовал магию и приметив, когда легкое облачко поднявшись изо рта растает в зеркале, прервал связь.