— Ну мало ли, что он кричал. Мы-то здесь причем? — удивилась Елена Александровна.
— Убийство совершено с помощью магии и, как вы понимаете, главный подозреваемый имеется только один, — Митя хмыкнул. — Угадаете кто? Степанида, клади сюда око, да аккуратнее, смотри чтоб зрачок отвернут от середины зерцала был и смотрел на стену да набок не заваливался.
Ведьма, шмыгнув носом, достала коробочку, открыла и, осторожно ухватив вынутый глаз Ползунова, стала укладывать его на подложку.
— Ситуация неприятная, — начала тем временем размышлять Лебедева, — однако это может оказаться изгой, тот же, кто посадил в водохранилище цветок безумия. Мы с вами давно знаем, что в Крещенске действует маг, который пока что нам не попался. Опять же, он, вероятно, сотрудничает с городским отрепьем, хорошо знает местный люд, ориентируется в подземельях.
— И не переносил на дух Платона Григорьевича? — хмыкнул Митя.
— Его смерть скорее намек для нас. Может даже предупреждение, -предположила Елена Александровна.
— В любом случае, сейчас у нас есть шанс узнать врага в лицо, — объявила Стешка и включила окомотограф. Зерцало его засветилось, по спирали, расположенной под оком, пробежала искра, и из ожившего под силой магической мысли глаза хлынуло изображение.
Стешка от увиденного охнула, Лебедева покачала головой, и только Митя смотрел, не отводя глаз, на столь знакомый лик.
Маскарад часть 5
Первой опомнилась Стешка. Побледнев, она обернулась к магу:
— Что это, Митя? Ну скажи, объясни, как такое быть-то может?!
— Если б я знал, то непременно ответил бы, но увы.
— Я вам отвечу, — вмешалась Елена Александровна. — То, что мы видим, это крайне скверно, но я уверена, что должно иметься объяснение. Итак, Дмитрий Тихонович, у вас точно нет идей?
Митя, взирая на свое собственно лицо, искаженное ненавистью, склонившееся над умирающим Ползуновым, только покачал головой.
— Одно могу сказать, — добавил он, — я этого не делал.
— Давайте посмотрим ещё раз, — предложила Стешка, — может око порченое? Может это еще со скандала осталось? Бывает же, что человек от нервов вдруг ослеп, вот и видим мы лишь то, что его око напоследок запечатлело.
Лебедева подошла к окоматографу и, поправив настройки, запустила трансляцию заново. Изображение чуть мутное, но в целом вполне разборчивое. Вот литератор входит в кухмистерскую, осматривая зал. Затем идет за ширму, где обедает Митя. Дальше картинка показывает то рюмку, то закуску, то самого мага, все более темнеющего лицом.
Наконец, Митя вскакивает и поднимает руку, вокруг нее кружатся, поблескивая в солнечном свете, зеркальные осколки. Ползунов отворачивается от мага и выскакивает на улицу, оглядывается, затем отчего-то не уходит прочь, а забегает за угол. Сомнений быть не могло — все происходило на улице. Митя признал бочки, возле которых нашли тело, и стену.
Дальше Ползунов оборачивается и становится видно, как в начале проулка мужчина в сюртуке и цилиндре вытягивает руку, и в Платона Григорьевича летят зеркальные осколки. Литератор падает, таращится на небо, но тут над ним склоняется Митя. Кривит губы в злой усмешке, затем прикрывает рот кулаком и стоит долго, точно желает, чтоб перед смертью Ползунов видел лишь его, и потом исчезает вместе с поволокой, означающей смерть.
— Отчего картинка не четкая? — Стешка, хмурясь, повернулась к волшебнице. — Может это магия какая?
— Скорее от того, что господин Ползунов плохо видел, возможно, даже болезнь глаз. Но если издали фигуру еще можно спутать, то крупным планом не узнать Дмитрия Тихоновича невозможно.
— У меня еще запись есть, вот же! — Стешка вытащила зеркальце и передала Лебедевой. Та взяла зеркальный поднос, положила на него блестящий кругляш и, указав пальцем, использовала магию.
Зеркальце закрутилось и кабинет наполнил голос литератора:
— Что ж вам неймется, Дмитрий Тихонович! Не при людях, так тут меня достать решили, не выйдет, я буду жаловаться, вам меня не запугать! И, нет, нет! Что б вас, Демидов, позовите врача, скорее, молю. Да не молчите же, черт бы вас побрал, помогите мне. Ей богу озолочу! Помогите!
Дальше слова перешли в предсмертный хрип и запись смолкла.
-Что ж, умирающий узнал своего убийцу и назвал нам его имя, — мрачно подытожила Лебедева, — и хотя голос Дмитрия Тихоновича мы не слышим на записи, но его лица вполне достаточно, чтобы выдвинуть обвинения, — волшебница повернулась к Мите, который все это время хранил молчание, не хуже чем его двойник на записи, и объявила. — Как представительница Зеркального департамента девятого ранга, я временно снимаю с вас полномочия главы и принимаю их на себя. Вас же, Дмитрий Тихонович, я прошу проследовать в камеру, во избежание неприятностей, — и чуть тише добавила, — и прошу, давайте обойдемся без шума.