— Я слышала про убийство, — нервно выдохнула она, не поднимая глаз, — я не верю.
— Вот и верно. Не верьте, не верьте ничему, что услышите, ибо это не я, клянусь памятью моей матушки, — зашептал маг.
— Тогда отчего вы тут, а не на свободе? Зачем они держат вас за решеткой, словно дикого зверя! — воскликнула Ульяна и на миг взглянула на Митю.
— Мои друзья во всем разберутся. Я им верю.
Аптекарь резко повернулась к магу и, не сводя с него голубых глаз, зашептала в ответ:
— Вам бежать надо! Мне все равно виновны вы или нет, у меня и план имеется. Я подолью вашему денщику снотворное, у меня в аптеке есть. Заберу ключи, открою дверь, а дальше весь мир ваш, ведь через зеркала вы сможете хоть в Москву бежать, хоть в деревенскую глушь! А пожелаете, так и за границу.
— А как же вы? — растерялся Митя.
— А я вас ждать стану, стану себе работать потихонечку да от вас весточки ждать, а как все уладится, так вы меня к себе и заберете. Ну же, Дмитрий Тихонович, молю вас, ради нашего будущего, бегите отсюда! У меня от одной мысли, что вас могут казнить, сердце заходится. Я не смогу без вас, не желаю вновь остаться сиротой! — шепот ее перешёл в крик и оборвался на высокой ноте.
Митя глядел на нее влюбленным взглядом:
— Милая моя, милая, заботливая Ульяна Семеновна. Я бы и рад с вами прожить бок о бок в любой точке мира, но с честным именем. Не желаю бежать и бояться как бы меня не схватили, как бы не казнили. Нет, дорогая моя. Вот оправдают меня, и мы сможем быть с вами всегда.
— Всегда? — повторила Ульяна эхом.
-Всегда, — заверил ее Митя и тут же добавил, — опять же, я слово дал, что препятствовать расследованию не стану и сидеть буду тихо. Так что вы приходите ко мне завтра и послезавтра, пока я тут, и сделаете меня самым счастливым человеком лишь от возможности созерцать ваше прелестное лицо.
— Как скажете, — Ульяна зарделась. — И вот еще что. Возьмите флакон с каплями, я их улучшила, вы наверняка удивитесь эффекту, — заверила она. Затем, вздохнув, поднялась со стула и, послав на прощание воздушный поцелуй, покинула департамент.
Маг еще некоторое время сидел подле решётки, ощущая аромат ее духов, пьянящий и завораживающий. Гладил прутья, хранящие тепло ее прикосновений и жалел лишь об одном — что не признался ей в чувствах.
— Завтра же скажу, — решил он, возвращаясь на лавку и откупоривая новое лекарство, — хотя, с другой стороны, что если меня и впрямь сошлют в ссылку или казнят? Каково ей, бедняжке, будет думать о мертвом возлюбленном? Нет, не стоит говорить. Как минимум покамест не разберутся с делом. А уж потом непременно признаюсь и предложение сделаю, — решил маг, накапал эликсира в остатки кофе и выпил.
Вечер наступил как-то внезапно, в четырех стенах без окон время текло иначе чем на воле.
Когда окошко в очередной раз звякнуло и Захар протянул поднос с ужином, Митя даже удивился:
— Что, неужто уже пора?
— А как же не пора, господин маг, итак, простите, задержался, искал для Елены Александровны бумаги в архиве, на предмет чудных дел, — поделился Захар. — Вестимо, ищет, не бывало ли раньше, чтобы вещицы волшебные кто под себя подстраивал.
— И как успехи? — маг принял поднос с кислыми щами, отварным языком, хрустящими сухарями да хлебом с паюсной икрой.
— Ничего не нашел, — погрустнел денщик. — Вы кушайте, кушайте, я сегодня тут заночую, ежели что — зовите, враз прибуду и что надо сделаю.
— Спасибо, Захар, — поблагодарил маг и денщик удалился, оставив Митю в одиночестве.
Позже заглянула Стешка:
— Пока ничего, — девушка выглядела уставшей. — Еще раз по отражениям прошлась, аж замутило. Сколько ж они, проклятые, сил берут!
— Не мало, — кивнул Митя, — так что не лезь ты туда без подмоги.
— Моя подмога нынче за решеткой отсиживается, — хмыкнула ведьма. — Умеешь ты, дядь маг, неприятности найти.
— Они исключительно сами меня находят. Я ни при чем, — заверил ее маг. — А ты давай домой иди и отдохни хорошенько. И вот еще что, Лукерье Ильиничне накажи, чтобы не переживала. Все утрясется.
— Мне б твою уверенность, — скривилась Стешка, — но скажу, конечно, как иначе. Ладно, и впрямь пойду, спать хочу — моченьки нет. А утром сюда и снова за дело, отыщу гадов, кто супротив тебя встал.
— И я верю, им не поздоровится, — улыбнулся Митя.
Лебедева не появлялась, да и от Егора новостей не слыхать было. Потому, вернув пустую посуду денщику, Митя принял еще лекарства и порадовавшись как славно, что вся боль унялась, уснул.