На другой день суета продолжилась. Первой пожаловала Лебедева. Сев у решетки, она серьезно посмотрела на мага:
— Дмитрий, прошу вас, еще раз расскажите все по порядку с того момента, как вы покинули кухмистерскую. Куда вы направились? Может заходили в лавку или видели знакомых? Нам сейчас важен каждый свидетель.
Маг отвел глаза, размышляя, как будет выглядеть, признайся он сейчас в провалах в памяти. Впрочем, его и без них подозревали, поэтому, решившись, он заявил:
— Я оказался на выезде из города по южному тракту, и если вы меня спросите, зачем мне туда понадобилось, то отвечу прямо — не знаю.
— Как это не знаете? — удивилась волшебница.
— А вот так, — маг развел руками. — Не помню. Вроде выходил из дверей, и, вдруг, стою на дороге, на телеги таращусь. Даже не знаю, приехал я туда, или пришёл, или с помощью портала переместился. Обратно вот через лужу в департамент вернулся.
— Вы хотите сказать, что у вас пробел в воспоминаниях? — осторожно уточнила Лебедева, сжимаяпальцами край шали, накинутой на плечи.
— Именно это я и хочу сказать.
— Что ж, возможно это от нервного потрясения, такое случается порой с людьми, когда они не помнят, что делали и сил своих не ведают, — поделилась волшебница. — Это может сыграть нам на руку при защите, однако, вам понадобится лечение в скорбном доме для зеркальщиков, что тоже не радует.
— Нервное потрясение, говорите? Да вот только это не впервые, –добавил маг и принялся загибать пальцы. — Сначала я пошел вас навещать, когда вы болели, а оказался на мосту, сам не знаю как. Затем от иудеев вышел, и тут меня уже бьют разбойники подле меблированных комнат. Ну и вот третий раз вчера.
— У вас неоднократные провалы в памяти, и вы не удосужились обратится с этим к Степаниде Максимовне? Да что ж вы за человек-то такой! — воскликнула Елена Александровна.
— Я думал само пройдет, — признался маг.
— А теперь выходит, что с вами уже более месяца творится ерунда, а мы, ваши коллеги, ни сном ни духом. Ведь вы глава департамента Зеркальной магии, ответственное лицо, и такое детское поведение. Ха! Само пройдет! Сейчас же позову ведьму, пусть она вас осмотрит, — волшебница поплотнее запахнулась в шаль.
— Елена Александровна. Мне кажется, сейчас у Стешки, да и у вас, другая цель, оправдать мое доброе имя, а про здоровье и позже можно поговорить.
— Как все это не вовремя, — поморщилась Лебедева. — Ну вы хотя бы можете связать свое состояние с какими-то событиями?
— Ну, это началось, когда в городе распустился цветок безумия, поэтому я решил, что его яд повлиял и на меня, — предположил Митя.
— Цветка давно уж нет, а проблема осталась, — волшебница притопнула, — думайте, Дмитрий Тихонович, думайте, что еще с вами происходило необычного.
— Не знаю, право слово, разве что мои чувства к Ульяне Семёновне. Но едва ли любовь столь пагубна.
— А вы, значит, влюблены в нее? — прищурилась Лебедева, и маг кивнул. — И давно? Может вас приворожили? Она давала вам какое-то питье?
— Не говорите чепухи, — вспылил маг. — Я что же, по-вашему, и любви не достоин? И да, кроме лекарства от боли в плече, ничего другого она не предлагала.
— А лекарства вы давно принимаете?
— Примерно с вашего приезда, — Митя пожал плечами.
— Что ж, думаю мне с аптекаршей стоит побеседовать, а покамест я пойду займусь делами. К сожалению мне кажется, что все попытки ваших друзей помочь тщетные, так что постараюсь составить новый отчет вместе с открывшимися мне обстоятельствами.
Волшебница ушла, и Митя принялся ждать Ульяну. Ему было несколько не по себе, что о его чувствах первой узнала не она, а докучливая Елена Александровна. И оттого маг твердо решил для себя, что едва возлюбленная придет, как он тут же откроется ей, а дальше будь что будет.
День тянулся невозможно долго, точно патока. Маг чувствовал себя мухой, увязшей в липкой ловушке.Вновь забегала Стешка и обещала сделать возможное и нет. Заходил Егор, коротко отчитался о поисках, пока не принесших плодов.
Захар доставил вначале обед, а затем и ужин, а Ульяна Семеновна так и не появилась в департаменте. Сколько не прислушивался Митя, сколько не сидел подле решетки, все впустую. Ни стука ее каблучков, ни аромата духов, ни ее самой.
Уже когда все разошлись, и денщик пожелал магу доброй ночи, внезапно раздался стук в дверь.
— Да кто еще там? — нахмурился Захар. — У нас же объявление висит, что дни не приёмные, а сейчас и вовсе время спать.
— Ну мало ли, вдруг дело срочное, — предположил Митя, — ты открой, выслушай.