– Нам пора, Малыш. Не забудь мешок с едой.
– Я и трубочку с табачком захвачу!
Когда они выбрались по стенам из доков к рыночной площади, Жу Пень вновь заговорил:
– Они знали, что ты не отпустишь их.
– Тогда почему просто не убили? Почему сдали меня стражникам?
Жу Пень рассмеялся.
– Мы же все были еще этими, мальчишками! – Малыш растолкал группку зазевавшихся островитян на краю рынка и шмыгнул следом за Лю в темные переулки ремесленных построек. – Мы и сейчас мальчишки. А для многих из них ты, братец, был другом. Ну? Мы же все выросли в одном районе. Вместе выживали в трущобах. Вместе учились, это самое, ну, воровать. Никто из нас не был убийцей.
– Но Хай Зу все же надоумил их на предательство, – с грустью сказал Лю.
– Это да, – согласился Жу Пень. – Тебя упекли в тюрьму, а они спокойно ушли в город.
– До сих пор не понимаю, как ты смог меня вытащить оттуда, Малыш?
– Хо-хо, – воскликнул здоровяк. – Было непросто. Это стоило мне парочки выбитых зубов, трех синьяньских мохнатых поросят и бочонка рисового вина. Эх… как там те бедные скотинки. Небось съедены уже… Хорошие были свинки.
Друзья взобрались на крышу конюшни и прошли по ней вдоль береговой линии, не выпуская из виду лодку. Тихий предвечерний бриз наполнил паруса и погнал суденышко по спокойному морю к чистым водам Белой реки.
– Они хотели чего-то большего, – припомнил былое Жу Пень. – Хотели вырваться из трущоб.
– Как и мы, Малыш, – сказал Лю. – Мы тоже хотели чего-то лучшего. Но остались верны себе.
– И трущобам, – в голосе толстяка промелькнуло недовольство.
– Думаешь, зря мы тогда не поддержали их?
– Чего? – хрюкнул Жу Пень, отчего чуть не скатился по крыше. – Не-е-т, мы сделали правильно. Это они ошиблись. Сглупили они, что связались, с этими, с солеными. Про Братство рассказывают всякое.
Лю вскарабкался на балкон башни на краю набережной и прикрыл глаза ладонью от заходящего солнца. Лодка ускорилась и устремилась по Белой реке вглубь страны.
– Хай Зу уходит на восток.
– Я думал, пираты живут в море. – Озадаченный Жу Пень нахмурился и поглядел на уходящее под Императорский мост судно.
– Это вряд ли, – ухмыльнулся Лю, но мигом помрачнел. – Что бы ни затеяли Хай Зу и Братство, ничего хорошего от них не жди.
– Что скажем Си Фенгу и госпоже Мао? Они наверняка ждут вестей.
Лю достал из сумки брошку Кайсин и нежно погладил ее, представляя, что касается волос девушки. Он ощущал, как длинные и черные как смоль локоны струятся меж его пальцев. Как Кайсин что-то шепчет и смеется над его шутками. Как он вдыхает запахи дивного сада, сидя на берегу пруда, а рядом бьют хвостами карпы, оставляя после себя рябь на прозрачной водной глади. Словно в целом мире не было никого, кроме них двоих.
Только он и прекрасная девушка, лежащая головой на его коленях.
Их дом скромен, но красив, и расположился под водопадом в дивном Краю семи ветров. Здесь нет тревог и волнений. Нет зла и лишений. Белоснежные облака скрывают жилище от мира, а мудрые духи-драконы оберегают их покой, дарят умиротворение, ощущение чистоты, гармонии.
И нет никого другого.
Только он и прекрасная девушка, лежащая головой на его коленях.
– Лю? Ты меня слышишь, братец?
Юноша встрепенулся и поморгал влажными глазами. Наваждение исчезло, и перед глазами снова возник прекрасный Лоян. Прекрасный снаружи, но грязный и прогнивший внутри.
Лю понял, что ему здесь не место. Ему и Кайсин.
Он должен увидеть ее. Увидеть и рассказать обо всем, что чувствует!
– Что с едой-то делать будем? – вновь подал голос Жу Пень.
– Я… прости, я задумался. – Лю помотал головой и посмотрел на друга. – Тетушка Тана будет рада, если мы принесем все ее детишкам.
– Значится, так и сделаем. – Малыш хлопнул его по плечу и потряс мешком. – Не раскисай, братец. Ты меня тревожишь.
– Это почему? – спросил Лю.
Он подошел к краю крыши и полез вниз. Жу Пень последовал за ним. Кряхтя, он спрыгнул на выстланную камнем улицу и окликнул товарища:
– С той самой ночи ты сам не свой. Неужели ты… Ого! Да ты, братец, того! Запал на госпожу Мао?
На его громкий возглас с неободрительными взглядами обернулись несколько прохожих.
– Да тише ты, Малыш! – шикнул Лю. – Это… трудно объяснить. Я даже не знаю, с чего начать.
– Расскажешь по дороге, влюбленная ты дзюкайская мартышка. – Жу Пень в привычной манере хохотнул и поправил мешок на плече.
Тетушка Тана, как всегда, встретила своих спасителей со слезами на глазах. По обычаю, она пригласила остаться ребят на ужин, а те снова отказались и поспешили распрощаться с ней и детишками.