– Мы пришли, птичка, – сказал он.
– Птичка? – удивилась Кайсин. Ей оказалось приятно услышать это. Она улыбнулась и немного отстранилась от его плеча. – Так ты меня тоже еще не называл. Птичка. Почему?
– Потому что ты похожа на прекрасную птицу, – сказал Лю, и его лицо мигом вспыхнуло. – Потому что птица – это символ твоего дома. Потому что ты подарила мне птичку-буревестника. И я буду хранить ее до конца дней.
Кайсин смущенно опустила глаза и улыбнулась. Было в Лю то, чего она не видела в других. Сколько же она наслушалась за свою жизнь приятных слов от политиков и чиновников! Но то было лишь данью уважения к ее отцу и способом выставить себя в лучшем свете перед лицом важнейшего сановника Империи.
Сейчас же в словах юноши она видела нечто иное. Лю не нужно было изображать из себя искусного государственного деятеля или могущественного купца. Его слова были другими. Искренними. Настоящими, неподдельными. Ей хотелось броситься к нему на шею и расплакаться. Только теперь она начинала понимать, как многого ей не хватало. Сколько всего она пропустила, живя за стенами своего дворца!
– Птичка. – Кайсин украдкой посмотрела на Лю и шепнула: – Мне нравится.
Тот зарделся пуще прежнего и прошептал:
– Нам сюда.
В стене дома виднелся широкий проем, словно кто-то вырвал целый кусок. Рядом стоял Жу Пень, поигрывая в руках огнивом. Завидев парочку, он принял невозмутимый вид.
– Глядите-ка, это… кто пожаловал! – громыхнул Малыш на всю улицу. – Проходите-проходите.
– Что там? – Кайсин замерла перед проломом в нерешительности.
– Просто иди за мной, – подмигнул Лю и залез первым.
Он протянул ладонь и помог Кайсин забраться в дом. Внутри было темно, однако сверху, из отверстия над лестницей, разливался по старым пыльным ступеням теплый желтый свет. В густых тенях удалось разглядеть ветхое убранство дома: покосившиеся шкафы, старый столик да гору циновок, раскиданных тут и там. Но Лю не стал здесь задерживаться. Он повел Кайсин выше по лестнице.
Спустя несколько пролетов, когда до конца оставалась лишь пара шагов, он наконец заговорил:
– Закрой глаза, Кай.
– Ох, зачем?
– Сейчас узнаешь. – Лю буквально распирало от нетерпения. Кайсин подчинилась и почувствовала, как его горячие ладони легли поверх ее век. – Не подглядывай! Теперь осторожно поднимаемся.
– А как же Малыш?
– Он подождет внизу. Ну же, пойдем, птичка.
Услышав новое прозвище, Кайсин улыбнулась. Она не спеша преодолела последние ступени и ощутила вокруг себя свежий воздух и терпкие, сладкие ароматы цветов. Они пьянили и мигом вскружили голову. На нее обрушились звуки города, что доносились с Императорской площади: ликующие крики людей, музыка, треск хлопушек.
Кайсин отчаянно хотелось увидеть, что же происходит.
– Лю? Уже можно?
– Да, – с радостью в голосе объявил тот и отнял руки от ее лица.
Открыв глаза, Кайсин обомлела.
Они оказались на террасе, что раскинулась на верхнем этаже этого покинутого дома. Снаружи царила ночь, но здесь, наверху, под небольшой покатой крышей, кругом были расставлены зажженные свечи и висели бумажные фонарики, которые тихо подрагивали на ветру. С края невысокой ограды свисали бутоны красно-желтых пионов. Цветы тянулись к свету свечей, хотели обнять его, погреться в теплых лучах. Неподалеку раздавался стрекот цикад. Их трели были тихими, кроткими, будто не хотели мешать Кайсин. Она повернулась к ветру и почувствовала приливы прохладного бриза, что приносил запахи соли и моря.
– Так вот куда пропал Жу Пень, – догадалась девушка.
– Да, – кивнул Лю. – Я придумал это сегодня утром. Весь день мы… искали фонарики и свечи. Чуть не попались…
Он с виноватым видом почесал затылок. Кайсин покачала головой и тихо сказала:
– Хорошо, что у тебя есть Жу Пень.
– Не то слово. Не знаю, что делал бы без него.
– У меня совсем никого нет, – погрустнела Кайсин. – Только Мэйсу. И Си Фенг, но он…
– Старый дядька? – выпалил Лю. Он тут же смутился, но увидев, что Кайсин смеется, улыбнулся в ответ. – Прости, я… это… не хотел обидеть его.
– Нет-нет, ты прав. – Кайсин погладила бутоны пионов и вдохнула их аромат. – Он воин. Мой верный страж. Я могла бы поговорить с ним о чем угодно, но не все мои переживания он понимает так, как хотелось бы.
– Ну, тогда хорошо, что теперь у тебя есть мы с Жу Пенем.