«Бобик!» — вдруг осенила меня мысль. Собачонка постоянно куда-то убегала, исчезала, появлялась. На нём вполне мог быть жучок, подающий сигналы организаторам шоу.
— Фью, фью, фью, — засвистела я, подманивая собачку.
— Просто обратись к нему, — предложил Дон, неожиданно оказавшись рядом. — Он подойдёт.
Но собачка явилась и на свист.
— Уходить надо, — произнёс бобик важно, останавливаясь напротив меня.
— Чем тебе это место не понравилось? — спросила я.
Наверное, смешно смотрелось, когда я тявкала по-собачьи. Во всяком случае, Дон откровенно улыбнулся, даже не пытаясь скрыть улыбку. Но то, что он не понимал ни собачонки, ни меня, было совершенно очевидно. Тяжело, похоже, без анализатора речи.
— Пёсик сказал, что надо уходить, но не объяснил причину, — улыбнулась я в ответ.
— Надо. Причём быстро, — согласился Дон и нахмурился. — Он, видимо, тоже заметил странные следы.
Он протянул к собачонке руку и что-то гортанно произнёс.
Я ждала, что анализатор переведёт сказанное парнем, но тот молчал.
— Почему я не поняла, что ты только что сказал? — спросила я и на всякий случай не сильно постучала пальцем по уху. А вдруг прибор сломался?
— Это божественный язык, — ответил Дон. — Я всего лишь попросил речевой анализатор у собачки.
— Но ведь мы и так понимаем с тобой друг друга, — не поняла я, зачем нужен второй прибор.
— Все правильно, — кивнул Дон. — Но так мы сможем разговаривать с тобой, не открывая рта. Порой это бывает необходимо, когда надо скрыть мысли от кого-то, кто рядом. Или предупредить об опасности не повышая голоса. Попробуй что-нибудь сказать мне.
Он вставил в ухо такого же паучка, как отдал совсем недавно мне.
«Так что за следы вы заметили — и ты, и бобик?» — послала я Дону мысленное сообщение.
«Следы какой-то крупной кошки», — ответил Дон и улыбнулся.
«Откуда в этих местах, где живут крошечные человечки, крупные кошки? — улыбнувшись, недоверчиво спросила я. — Ты видел их коров? Я уже не говорю про коз и свиней. А кошки, думаю, не крупнее обычной мыши».
«И все же в этих местах обитают странные крупные кошки, — настаивал Дон. — И будет гораздо лучше, если мы уберёмся отсюда. Не стоит говорить об этом Антону. Он закатит истерику. А нам это не нужно. Надо просто уйти за реку».
— Мост есть где-нибудь поблизости? — обратилась я к пёсику. Тот бегал по окрестностям, мог и увидеть.
Дон опять гортанно обратился к собачке, тот ответил ему странными завываниями.
— Моста нет, — произнёс Дон, повернувшись ко мне, — но недалеко от места нашей стоянки есть брод. Даже мой… — он споткнулся на слове, — пёс прошёл по нему на тот берег не замочив живота. Кошка в воду не пойдёт.
— Если только это не тигр, — уточнила я. — Надеюсь, вы все убрали после завтрака и нам не придётся задержаться.
Озабоченность Дона передалась и мне. А вдруг и впрямь в этих местах бродит неизвестный науке зверь кошачьей породы, да к тому же ещё и крупный. И мелкая дикая кошка типа рыси весьма опасна. Но если зверя опасается Дон, то это уже серьёзно…
Я молча вернулась к месту стоянки — теперь мне не надо что-то произносить вслух, разве только обращаясь к Антону — подхватила свой рюкзак и решительно зашагала в сторону реки. Я даже не задумывалась, туда ли иду — меня все время вело в правильном направлении какое-то седьмое чувство или собачка, которая возникала всякий раз, когда вдруг я сбивалась с дороги или меня начинали одолевать смутные сомнения.
Мы прошли километр, может, два, но река все не появлялась.
«Нас преследуют», — услышала я взволнованный голос Дона.
Я кивнула, не отвечая — и сама слышала в спину чьё-то тяжёлое смрадное дыхание. Я безумно боялась обернуться, чтобы случайно не увидеть преследующего нас зверя. Тогда точно у меня подкосятся ноги от страха и придётся меня нести на руках — ни шпионки, ни разведчицы из меня не получится.
На память пришел эпизод из студенческой жизни, и я улыбнулась. Как все студентки, мы в своей комнате держали электроплиту и чайник, несмотря на то что это было запрещено правилами проживания. Соседки по комнате ушли на занятия, а у меня не было первой пары. Я вышла из комнаты с чайником в руках, чтобы в конце коридора на кухне набрать в него воды. И чуть не столкнулась с проверкой из деканата. Метнулась обратно, но трясущимися руками все никак не могла попасть ключом в замочную скважину. А комиссия подходила все ближе и ближе, выходя из одной комнаты и тут же входя в другую. Количество конфиската в их руках росло, а это значит, что и количество выговоров росло пропорционально чайникам и плиткам. И сейчас уже подойдут ко мне. А я с чайником в руках… Буквально в последнюю секунду сосредоточилась и нырнула за дверь, но надо было ещё спрятать чайник и плитку. Не задумываясь, кинула их на свою кровать и накрыла одеялом — пусть уж лучше меня отчитают за неряшливость. Вот тогда и поняла, что разведчиком мне никогда не стать и тест на «Полиграфе» ни за что не пройти. Но за находчивость себя в душе похвалила…