Я немного потявкала, а потом перевела на кошачий: — Адис нашёл прекрасное место, где можно отдохнуть и переждать дождь.
— Я не против, — согласился Ронни, сворачивая с дороги и устремляясь за собачонкой.
— Эй! — я помахала руками парням. — Пёсик отыскал стожок. Говорит, даже с крышей. Давай за нами. А ты, — мявкнула я, обращаясь к коту, — сбавь скорость. За тобой же не угнаться даже бегом.
— Пусть поддерживают спортивную форму, — недовольно мяукнул кот в ответ.
Но шаг, вняв моим словам, словам своей хозяйки, все же замедлил: воду Ронни не любил ни в каком виде — ни с неба, ни под лапами. Признавал, разве что в миске, а тут сухая земля, поэтому и мчался под крышу. Он по-доброму подумал о собаке. Нет, этот злым быть не может. Явно для него подыскивал местечко посуше.
— Не надо рубить сплеча, — попросила я. — Я с этой троицей путешествую который день. И уже если судить о злом волшебнике и о добром, то я самая злая из всех.
— Пожалуй, — согласился кот, останавливаясь перед дверями сарая, который подыскал Адис.
Он настороженно потянул воздух, толкнул когтистой лапой ворота, прислушался.
— Можно, — разрешил Ронни, кроме присутствия мышей, не учуяв ничего подозрительного или опасного. Ну мыши — не страшно. Они сразу разбегутся лишь заслышат его осторожные шаги или унюхают его влажную шерсть. На все сто он не был уверен, что все мыши в одно мгновение исчезнут из сарая, всегда найдётся глупый любопытный мышонок. Но один он не сожрёт те запасы крупы, что были в сумке у Антона. Да и съел бы, хоть лопнул, невелика потеря — коты кашей не питаются, а уверенности не было, что хозяйка не начнёт пичкать его этой жуткой едой, говоря при этом, что это не только вкусно, но и весьма полезно.
Ронни брезгливо передёрнул всеми мышцами разом…
Он присел, почти лёг брюхом на грязный земляной пол, чтобы хозяйка ненароком не свалилась с него и не ударилась, когда начнёт слезать с него со своим огромным рюкзаком за спиной. Ну все, теперь он свободен до обеда, можно и подремать где-нибудь в уголке...
— Пожар не устрой, — попросил Дон, помогая мне развести костёр и приготовить обед. — А то ночевать придётся в открытом поле.
Я согласно покачала головой. Почему-то вспомнилось, как в молодости ездила однажды в экспедицию. Геологи обычно ходили ногами, а они-то геофизики, у них ящики с оборудованием, поэтому и ездили… в прямом смысле на всепроходном экспедиционном автомобиле «Газ-66». Хорошие времена были, добрые. Набили полный КУНГ ящиками, оставили спереди лишь места для участников экспедиции, залили два полных бака горючим, раньше заправок не так уж много было, как, впрочем, и машин. И погнали на Алтай — дикие места тогда там были, стоило отъехать от Чуйского тракта. Я записалась тогда штатной поварихой. Мне и красный блокнот выдали, чтобы записывала расход продуктов. Назывался он «Полевой дневник». Я до сих пор храню его дома — рецепты в него продолжаю записывать, но не все подряд, а самые лучшие по разумению моих детей... Думала, в экспедиции придётся готовить на костре. Только где там. Геофизики возили с собой настоящую полевую кухню, если можно так выразиться — газовую плиту и баллон с тем самым газом. Так что блеснуть умением готовить в полевых условиях не пришлось — любой бы на моем месте так же смог. А во время дождя, как сейчас, который за стенами сарая превратился в ливень, ставили специально для кухни палатку — чтобы и продукты не намокли, и газ ненароком не залило. Никакой романтики. Хотя… Романтика все же была. По ночам я пялилась в звёздное небо, если облаков не было, как совсем недавно. Наверное, любовь к путешествию на машинах у меня с тех времён — ничего тащить на себе не надо.
Я вздохнула. Вернулось, похоже, не только мое молодое тело, но и прежние чувства и ощущения.
— Каким мясом тебя угощал лавочник? — тихо поинтересовалась я, подойдя к урчащему от удовольствия Ронни — тот поймал мышку и забавлялся с нею.
— Мясом? — кот откинулся на спину, поднял свою добычу за хвост и хищно улыбнулся. — Козлятина была. Вкууууусно, — протянул он.
И снова улыбнулся. Ну прямо Чеширский Кот какой-то. Непонятно только было, говорил он о пойманном мыше или о проглоченном одним махом мясе. Если бы я не заначила исподтишка кусик, осталось бы нам довольствоваться только пустой гречкой на ужин, да кипятком вместо чая.
Теперь мне не нужно было выискивать в лесу ручеёк: моя походная фляжка всегда бывала полна водой — лей сколько хочешь, она все равно не кончится. Спасибо Дону. И то счастье. Умереть от жажды даже в пустыне мне не грозило. Хорошо, чтобы до этого дело не дошло. Пустыню я не любила. И даже не столько из-за жары, сколько из-за обилия там всяких ядовитых гадов. Это только кажется, что в песках никто не живёт!