И снова яркая вспышка, и сильнейший раскат грома.
— Ма, ты как будто с молниями чокаешься, — попытался пошутить Антон. Только голос его звучал как-то не очень весело.
— А если и с ними, что такого? — я выразительно пожала плечами.
— Да страшновато мне как-то, — Антон тоже передернул плечами. — В этом есть что-то мистическое. Ты ей тост, она тебе раскат в ответ.
— Брось, тебе ли материалисту мистику в наших тостах искать, — отмахнулась я от сына. Нанизала на вилку кусок колбаски и ловко отправила его в рот.
— Я согласен, — кивнул Антон, беря в руку пластик сыра, — но страшновато что-то.
— Наливай по третьей до краев, — теперь пошутила я. Даже до самых краем больше пятнадцати миллилитров не войдет. — И все на сегодня.
— Может перерывчик, ты перекуришь, — как-то не очень уверенно попросил Антон.
— Сын, не смеши. Ты же знаешь, что я уже двадцать лет, как курить бросила. Вот по наливочке дедовской ударить, это можно, а куревом травить организм — это пошло, тем более в моем возрасте, — рассмеялась я. — Наливай, тем более, что передача подошла к концу. Сейчас хряпнем по завершающей и спать до утра.
Антон наполнил рюмки. Не успели мы выпить, как очередная молния, как будто нас дожидаясь, ударила прямо во дворе. Огненный смерч от нее по всем проводам просочился в дом и, вылетев из взорвавшегося телевизора, ударил мне в грудь или в лоб. Но это уже не важно.
Краем глаза увидела, как Антон кинулся помочь мне, но был отброшен к стене. Проваливаясь в темноту, отметила про себя, что хоть ничего не загорелось от зиявшего черной дырой вместо экрана телевизора…
***
Антон проснулся от звонка будильника. Что, уже пора вставать? Он перевернулся с боку на бок. Тело все ломило, как будто кирпичи грузил вагонами. Он стал судорожно вспоминать, не открывая глаз, где он, и что делал накануне. Память услужливо подсовывало все что угодно, но, где он находился в данный момент, так и не смог вспомнить. Пришлось открыть глаза и оглядеться.
Раннее-раннее утро. Сумерки еще. Дача. Ну да, он на даче! И будильник они с матерью поставили на такую рань, чтобы на утренней зорьке на рыбалку отправиться. Мать мирно посапывала на диване напротив. Почему-то дымился телевизор. Сгорел! Выключить вчера забыли?
Стоп! Не забывали телевизор выключить! В него молния ударила... и в мать тоже. Антон пулей подскочил к ней и положил руку на бок, где сердце. Уф... Стучало ровно и размерено, все в порядке. Но что-то его все равно обеспокоило. Мать как будто похудела, да и помолодела... тоже. Вон волосы точь-в-точь как у самого Антона, длинные, а до этого у матери совсем короткая стрижка была... Парень рывком развернул к себе мать и остолбенел...
На кровати лежала... не Лио. Скорее, его сестренка, только несколько старше. Как же она все же похожа на него! Но этого не может быть! Антон решил, что это ему просто снится или мерещится. Он себя довольно сильно ущипнул за руку. Видение не исчезло. Если на диване кто-то другой, то где мать... Нет, не так. Это сон. И на диване спит посторонняя женщина. Вопрос: где спит матушка? И спит ли вообще? А может это она стоит, то есть Лио, и смотрит на спящего Антона. В фильмах часто так бывает, когда телами менялись.
Антон подскочил к зеркалу, висевшему на кухне, и увидел свое собственное отражение. С ним все в порядке. Он, Антон, смотрится в зеркало, парень восемнадцати лет с вечно всклокоченными волосами. Тогда там, на диване, кто лежит?
Он вернулся назад в комнату и присел рядом с незнакомкой. Надо разбудить ее и узнать, кто она на самом деле.
— Ма, Лио, — Антон потряс ее за плечо. Как теперь к ней обращаться?
— А? Что? Пора вставать? — девушка на диване подняла голову со спутанными волосами и уставилась на Антона, — Ну, ты и напугал меня, сын. Что случилось?
Значит, этот индивид все же его мать. Теперь ему надо объяснить без истерик, что она стала похожа на него, на Антона. Ну полная копия.
— Ма, а как бы ты отнеслась к тому, если бы помолодела лет на сорок, нет, всего лишь на тридцать пять. И стала на меня похожа, как две капли воды.
— Ну... — девушка почесала затылок, еще сильнее путая волосы, — первое меня вполне устраивает, а вот на тебя походить, не знаю. Мне мой внешний вид вполне даже нравился, что сейчас, что в молодости.
— Так вот, — вдруг выпалил Антон, хотя до этого собирался без истерик все матери объяснять. — Тебе сейчас максимум двадцать четыре, и похожа ты на меня, а не на себя.