Присев рядом с Доном, попыталась найти на его ноге место укуса. Так и есть — чуть выше слоя грязи, но ниже колена чётко отпечатались два глубоких следа от зубов и едва заметные прерывистые царапины под ними. Сомнений не оставалось — змея оказалась ядовитой. Видимо, Дон случайно чуть не наступил на неё, вот она и атаковала. Если кто-то только не подослал аспида преднамеренно укусить кого-то из нас.
Медлить было нельзя…
Я усадила парня на траву. Порывшись в рюкзаке, нашла там остатки влажных бактерицидных салфеток и йода — это все, что осталось из запасов дезинфицирующий средств. Лучше, конечно, марганцовка, но она исчезла вместе со штанами, когда я кинулась спасать Антона. Все я и я. Когда это закончится? Проверка моей выносливости?
Я приоткрыла проколы от зубов, как учили на курсах по оказанию первой помощи при укусах. Слегка потёрла повреждённую кожу между пальцами, предварительно тщательно протерев её салфеткой, затем захватила зубами кожу возле ранок и принялась отсасывать яд, немного поддавливая руками окружающие ткани. Жидкость, которую удавалось высасывать, тотчас сплёвывала. Отравиться ядом, попавшим в желудок, не опасалась, но проглатывать смесь яда и крови точно не стоило.
Спустя пятнадцать минут я поднялась на ноги с чувством выполненного долга, вытерла рот тыльной стороной ладони.
— Все, — произнесла окружившим нас с Доном остальным членам нашей шайки и недоуменно наблюдавшими за манипуляциями, — что смогла, сделала.
— А что она делала? — Адис толкнулся носом в руку Дона.
— Не знаю, — пожал плечами тот. — Но, видимо, что-то очень важное. Я знаю одно, что теперь ей точно не страшны никакие яды. Лио надо было не меня, а змею спасать от моей крови. Сдохла, бедняга, наверное. Проверил бы, — попросил он пса. — Но, знаешь, приятно, что хоть кому-то я дорог, — произнёс он мечтательно и с любовью взглянул на Лио.
— Тебе не о любви стоит думать и мечтать, — Адис куснул его за палец.
— Я знаю, — Дон согласно покачал головой.
Но в этом месте нет того, что ему надо, ради чего он покинул дом…
Я развела костёр, на этот раз самый настоящий — из веточек и бревешек, а не из соломы, водрузила на него котелок, налив в него воды из фляжки. Осталось придумать, что бы кинуть в кипяток, кроме листиков мяты и смородины…
— Это подойдёт, чтобы из него обед приготовить?
Ронни положил рядом со мной на лист лопуха не просто пойманного кролика, но уже и освежёванного.
— Я тебя люблю! — воскликнула я, обнимая кота и целуя его в мокрый нос.
— Интересно, а мне она подобное скажет? — спросил Дон у Адиса, который почти вовремя пробежал мимо него.
Но пса это волновало мало. Кролик — вот истинное чувство. Он кружил вокруг кота и Лио…
— Вкусно, — констатировала я, сыто привалившись к сосне.
Конечно, вкусно. Какие только блюда не научилась готовить из кроликов? Но сейчас я имела в виду не похлёбку с травами, а ягоды, которые насобирала на десерт. Антон по обыкновению отказался от местных изысков, обойдясь лишь кроликом и кипячёной водой.
— Почему не ешь? — спросил Дон, закидывая в рот горсть ягод, по внешнему виду и вкусу напоминавших ежевику.
— Не хочется что-то.
Антон поднялся на ноги и якобы пошёл в кустики. Объяснять, кому бы то ни было, почему он не хочет съесть собранные Лио ягоды или выпить чай на травах, совершенно не было желания. И в особенности Дону. Не нравился тот ему с момента их первой встречи — ни своим тренированным телом, ни причёской, ни повышенным вниманием к Лио. Это его мать. И эта женщина не может принадлежать никому, кроме деда…
В небольшой деревушке им удалось выменять немного муки на кой-какое мое барахлишко.
Рюкзак немного полегчал, но теперь я могла готовить похлёбку с клёцками. Все какое-то разнообразие. Но при этом все равно хотелось хлеба, булочек и блинчиков. В той же деревушки им поведали, что жилья до самого города больше не встретится. Я хотела ещё выменять каких-нибудь продуктов, но Дон остановил меня.
— На всю жизнь не напасёшься, — произнёс он со знанием дела, возвращая мешок с полбой. — Если хочешь, возьми с собой немножко. Почему-то мне кажется, что каша из этой крупы тебе очень быстро надоест.
Дон склонился к моему уху и прошептал: — Это обыкновенная пшеница. Только название у неё такое. Красивое. Вот ты и купилась.
Я спорить не стала, только вздохнула тяжко. Что-то больше с Доном после того случая на рыбалке у нас не складывалось. Он словно стал меня бояться или избегать. А в маленькой компании не убежишь далеко. Конечно, я прекрасно знала, что влюбляться и выходить замуж надо по молодости, по глупости, по любви. Иначе повзрослев, поумнеешь и поймёшь, что никто тебе не нужен. И все равно одной жить так тоскливо.