— Что? — удивлённо приподнял брови герцог.
— Ну как бы ваша дочь, — поправилась я, — хотела бы попросить некоторую сумму на расходы. Мне придётся в дороге кормить кота, сопровождающих меня лиц. Тоха… — она хмыкнула, — ваш сын…
Герцог поморщился.
— Не напоминайте мне о нём. Честно признаться, я думал, он давно мёртв…
— А он оказался жив, — перебила я его светлость. — И вы отправляете его со мной, чтобы он проследил, как бы я не сбежала.
— А ты на удивление проницательна, — усмехнулся герцог. — Я лишил его памяти. Но это на время, пока вы не придёте к императору. Да, кстати, и красноволосый, и его козел ничего не помнят. Только почему-то ты…
Он внимательно взглянул снова мне прямо в глаза.
— На тебя не действуют мои ментальные удары, — герцог снова усмехнулся. — У тебя даже голова не болит от них. А я столько сил и энергии в них вкладываю. Кто ты? Откуда?
— Оттуда? — фыркнула я. — И хочу туда же вернуться. Разве не понятно, что я неместная?
Герцог долго и внимательно смотрел на меня, как я ела, как пила вино, а потом сказал: — Да, кстати, не надейся и не жди помощи от моего верного стражника. Он тоже совершенно не помнит, что произошло вчера в этом зале. Зря стравила гранатовое зёрнышко, сделал неправильный выбор. Ошиблась.
Я подпёрла кистью подбородок и тоже внимательно посмотрела на герцога. Нет, я не ошиблась — есть только жизнь, и только она ценна, больше ничего. Нет, конечно, если подумать, то можно добавить к истинным ценностям ещё любовь, верность, преданность. Все остальное тлен. Только что зря спорить об этом? Пустопорожних разговоров, споров и исповедей о ценностях и смысле жизни мне и дома хватало.
После долгого молчания герцог наконец произнёс: — Я прикажу выдать вам из закромов некоторую сумму, чтобы вы не испытывали недостатка средств в вашем путешествии к императору. Хотелось бы самому сопроводить вас, но не могу. Таково условие…
«Какое еще условие?» — нахмурилась я, но переспрашивать не стала.
Здесь все странно и несёт потайной смысл. Нельзя, значит, нельзя. Денег дадут и на том спасибо.
— А провизии на первое время? — всполошилась я.
— И насчёт провизии распоряжусь, — усмехнулся герцог. — Но взять вы сможете только то, что унесёте в своих руках.
— На плечах можно? — спросила я и отвернулась от стола, чтобы проверить, что рюкзак оставался на своём месте, где я его видела вчера.
— Да, конечно. — ответил герцог.
— Тогда я много унесу, — радостно отозвалась я. — Я сильная.
— Я заметил, — совершенно серьёзно произнёс герцог. — Не переоцени только свои силы.
— Спасибо, — поклонилась я хозяину замка. В меня будто живчик вселился — хотелось что-то делать, куда-то бежать, по крайней мере, не сидеть за столом. Я поёрзала на стуле, всем своим видом показывая, что позавтракала и готова отправляться в путь.
Но герцог не спешил, в отличие от меня, а согласно этикету. я не могла, пока тот не встанет из-за стола, покинуть его светлость. Приходилось изображать покорность и неспешно потягивать вино. А впрочем, куда спешить? Ни Дон, ни Антон, ни даже Ронни с Адисом без меня никуда не уйдут. Я у них теперь главная…
— Занесло. Эх, занесло куда-то, занесло меня, — напевая незамысловатую песенку из мультика, я переложила провизию из двух корзин, которые мне припёрли два здоровяка из кухни. Корзинки красивые, удобные, но я даже не попыталась их приподнять, мне почему-то казалось, что только рюкзак смогу нести с тем, что в нём набито. И зачем испытывать судьбу? Мне и с рюкзаком комфортно.
А что там герцог сказал? Я смогу взять с собой только то, что смогу вынести в руках. Где-то я уже подобное слышала…
Окинула себя взглядом. Пускай рюкзак ещё немного постоит в зале — мне ещё переодеться надо. Не говоря ни слова, побежала в комнату, где провела ночь.
— Госпожа, я провожу вас, — на пути встал все тот же стражник.
«Интересно, они спят когда-нибудь?» — усмехнулась я, внимательно рассматривая стражника, но кивнула — пусть проводит, от меня не убудет, да и по коридорам замка плутать не придётся…
Я как могла мило улыбнулась своему провожатому и исчезла за дверью спальни…
— Вот, госпожа, — служанка выложила передо мной новенькие вещи — штаны, почти такие же, как были у меня до потопа, рубашку без пуговиц и куртку со множеством карманов.
— Угадала, — довольно поцокала я языком и, скинув с себя платье и ненавистный корсет, радостно принялась переодеваться.