— Она такая! Такая! — задохнулся от восторга Антон. — Красивая, умная, добрая… Совсем как ты.
Он долго расписывал глаза Роксаны. Рассказывал, как она звонко смеялась.
— У нее не было элементаля, — с улыбкой на лице добавил Антон. — Но женщинам и не обязательно быть магами… Но при этом Роксана все же обладала магическим даром… Она могла предсказывать будущее… Поэтому император ее призвал к себе… Но…
— Но? — удивилась я. — На дар наложено условие? — поинтересовалась.
— О да, — кивнул Антон. — Роксана сможет предсказывать будущее до тех пор, пока не выйдет замуж и не лишится девственности…
— А дальше? — переспросила я.
— Она стала бы обычной девушкой… Женщиной… — Пожал плечами Антон. — Наверное, даже была бы счастлива в браке…
— А какой у тебя элементаль? — неожиданно вырвалось у меня.
— Воздуха, — не задумываясь отозвался Антон. — Как у отца…
Понятно, почему он глотал желтый дым. Я улыбнулась про себя. Он хотел всего лишь защитить и меня, и друзей. Антону это было несложно с его элементалем. А обвинял меня, чтобы герцог перестал травить нас всех желтой отравой.
Получалось, что и Антон не злой волшебник.
И кто тогда?
Может, жена кузнеца ошиблась? Или злой волшебник я сама?
А почему нет? Мое сознание или душа переместилась в тело несчастной девушки, которую разыскивает герцог, ее отец. Правда, когда Антон проснулся утром на даче, его не сильно удивил мой внешний вид. Или он старался не показывать испуга? Или не помнил, не знал, как может выглядеть его сестра, которую не видел довольно давно?
— А когда ты в последний раз видел свою сестренку? — все же спросила я.
— На свое восемнадцатилетие, — не очень уверенно отозвался Антон. — Скорее, я ее больше слышал, чем видел… Она приходила на каждый мой… наш… день рождения, но с каждым годом ее изображение становилось все более и более расплывчатым. Изображение, словно голограмма, проецировалось в моей комнате у бабушки.
Я понимающе кивнула, знала про голограммы не понаслышке, когда-то на лабах в универе на первом или на втором курсе сама делала. Забавно получалось видеть образ однокурсников.
— А когда ты жил у нас с дедом? — все же уточнила я.
— Она и туда приходила, — ответил Антон. — Я узнавал о ее приходе по легкому дрожанию возле какой-нибудь стены…
— То есть потрогать, прикоснуться к сестре было нельзя? — допытывалась я.
— Не знаю, — помотал головой Антон. — Я никогда не пытался этого сделать. Мне всегда было достаточно, что я ее слышал, мог поговорить с сестренкой.
— На каком языке? — тут же уцепилась я за мысль.
— На том, — ухмыльнулся Антон, — который ты называла абракадаброй.
Я улыбнулась.
— Видимо, ошибалась…
Антон попытался взять под уздцы смилодона, на котором я ехала, пришлось послала кота вперед, и тот совершил огромный прыжок, не позволяя прикоснуться «чужому» к его упряжи.
На ночь остановились в гостинице. И ничего, что в ней опять не оказалось ни ресторана, ни захудалой столовой. А Ронни пришлось спрятать в соседнем с гостиницей сарае, заплатив его хозяину больше, чем за комнаты в гостинице, иначе он ни за что не соглашался приютить кота.
Приличный трактир нашелся на подобном же постоялом дворе, как и на прежнем месте ночевки.
На этот раз просто поужинали, обошлись без расслабляющих напитков…
— А почему я еду, а вы идете пешком? — ни к кому не обращаясь, произнесла я. — Надо вам купить лошадей и повозку. Деньги у нас имеются.
— Ты видела здесь рынок? Никто не продаст, — буркнул Антон.
— Почему ты так думаешь? — удивилась я.
— Надо было в долине покупать, — согласился Дон. — Лошади — единственное средство передвижения в этих места, а расстояния от поселения до поселения просто внушительные. Или нанять повозку на постоялом дворе. Но там, скорее всего, запросят втридорога, дешевле купить лошадь вместе с кучером и повозкой.
— И все же… Попытаться стоит… Иначе до столицы мы будем добираться полгода. А нам это не подходит.
Я выразительно посмотрела на Дона, резко развернулась и решительно зашагала в сторону постоялого двора, который мы покинули буквально несколько минут назад… Дон с Антоном недоуменно посмотрели мне вслед, спиной почувствовала, а потом кинулись за мной. Они ни за что не отпустили бы меня одну в злачное место, где могли не только опоить, но и ограбить.
Небольшую открытую повозку на двух седоков, запряженную парой тонконогих коняшек, подали к гостинице рано утром. Антон с Доном едва уместились на нешироком сиденье, Адису, который тоже устал копытцами топтать дорожную пыль, пришлось улечься в ноги парням.