Кстати, поскольку само дело оказалось в зоне интересов и особого, и иностранного отделов, то пришлось создавать совместную группу под руководством… Аркадия Яновича Руциса. Хитрый и опытный чекист не собирался выпускать из своих рук загребущих столь интересную возможность. Подтянул своих людей из иностранного отдела, это понятно. Ну а первый отдел особого тоже в стороне оставаться не пожелал. В общем, как я сидел в одном кабинете с той троицей, так и здесь они же оказались. Правда, приказов Сомченко мне отдавать уже не мог, невзирая на превосходство в звании. Командовал Руцис. Почему именно он, представитель другого отдела? Кто ж их знает, особенности проведения совместных операций!
И снова бумаги, но на сей раз не абы какие, а относящиеся к конкретной теме. Полные досье на фигурантов дела, которые выглядели хоть сколь-либо подозрительными в свете открывшихся обстоятельств. Пребывание за границами СССР, контакты там, связи внутри страны… Все это следовало разобрать во всех подробностях и ни в коем случае не переходить к активным действиям раньше определенного момента. Ведь если хватать только их – непременно ускользнет более крупная рыба – французская резидентура. Пусть даже не удастся взять самую верхушку, но проредить кадровый состав – уже большое достижение. По любым меркам большое. А мне сейчас это ох как не помешает! Чем быстрее удастся хоть немного обратить на себя внимание, тем легче будет добраться до тех, кто мне многое задолжал. И проценты на эти долговые обязательства капают вот уже много лет… кровью.
Черт, голова как колокол, в который лупили с утра до вечера! Вредно работать в таком ритме, знаю. И мало спать тоже не полезно. Вот только в моменты, когда случаются такие события, отдых только снится. Отец рассказывал, что во время попытки разрушить империю в девятьсот пятом они неделями пропадали на работе, даже спали там… часа по четыре в сутки в лучшем случае. И вкалывали как проклятые, с корнем вырывая всю ту погань, которая стремилась уничтожать все вокруг себя. Но довести работу до конца жандармам тогда так и не дали. Чертовы либералы! Потом, когда убили Столыпина – единственного, по сути, из верхушки, кто понимал всю опасность малейшего гуманизма к господам р-революционерам, – стало и вовсе печально. К тому же…
– Неужели наш несгибаемый романтик чекистской службы, товарищ Фомин, уснул с открытыми глазами над горой бумаг? Я уж думал, он никогда не спит, всегда на страже нашей советской Родины!
Сомченко, зараза этакая! После недавних событий то и дело стремится уколоть. Не сильно, но почаще, искренне считая, что меня это действительно задевает. На внешнюю реакцию ориентируется, падла чековская, которую я ему постоянно подкидываю. Не просто так, а чтобы в другую область фантазия не соскользнула.
– Доброе утро, Руслан Борисович, – отвечаю я, помотав головой, чтобы хоть немного прогнать сонную одурь. – Извините уж, так и заснул за столом. Да и сейчас голова побаливает от недосыпа. Времени сейчас…
– Четверть девятого. Петров с Халиловым посланы мной к «иностранцам», говорят, кое-что из дополнительных сведений пришло. Не особо важное. Так, детали. Что у тебя, Алексей?
– Почти все готово. Из того, что мне было поручено. Шинкарев и Устинов изучены полностью. Их причастность к сети французских агентов не вызывает никаких сомнений, это очевидно и подтверждено. Нужно их брать, но не явно.
– Только их? – хмыкнул Сомченко, явно не согласный с такой вот позицией. – Если брать, то сразу всех. У нас еще больше десятка тех, кто, по твоему же мнению, причастен. И полтора десятка других, кто то ли да, то ли нет. Разбегутся вредители! И французиков спугнут. Прибегут они в свое посольство, а оттуда их нам не достать. Конвенции эти их буржуйские!
– Не надо трогать конвенции. Их не изменить, остается только использовать к своей выгоде. А что относительно идеи прихватить Шинкарева с Устиновым, так товарищ Руцис поддерживает, я с ним уже посоветовался. – Ну да, конечно! Скорее уж усердно продвинул вариант так, как будто сильно нуждался в совете старого чековского хрена… – Мы же не будем их арестовывать явно, да и с насиженных мест никуда пока не денутся. Будут продолжать вести привычную жизнь… какое-то время. Но при этом полностью под нашим контролем. Понимаете, Руслан Борисович?
В ответ послышалось маловразумительное ворчание, но общий его смысл был один бес понятен. Сомченко изволил тихо ворчать, но идти против старших по званию и положению точно не собирался. Присутствовала легкая степень неприязни ко мне. Ну да оно и понятно. Чуял, что рядом конкурент, рвущийся вверх по карьерной лестнице, только и всего. Дело понятное и насквозь житейское. Каких-то неожиданных ходов от него ждать не стоило, а это главное.