А потом пришли они, мною заказанные специалисты с сопровождающими. Как и договаривались, то есть по возможности незаметно, с черного хода. И понеслось. Криминалист исследовал место событий, а его выводы, после моих намеков на то, что и где стоит искать, были просто замечательными. Врач, как и положено, занимался своими прямыми обязанностями, благо пациентов у него было много, причем с самыми разными диагнозами – от огнестрельных ран до психологического шока.
Что же до меня, то хлопоты и не думали заканчиваться. Более того, они выходили на новый уровень. Иными словами, мне предстоял обстоятельный разговор с Аркадием Яновичем Руцисом, и он обещал быть утомительным. В самом успехе этого самого разговора я практически не сомневался, но успех бывает разным. Хотелось получить максимум возможного, поэтому… В общем, в кабинет Руциса я прибыл довольно скоро. С той скоростью, которую мог развить мотор автомобиля. Что же до всех остальных участников событий, то они пока, скованные приказами, обязательствами, ордером на арест или связанные полотенцами, как некоторые, оставались в той самой квартире, где и заварилась вся эта каша.
Начальство встретило меня… Не могу сказать, что ласково – на то, чтобы держать маску, у Руциса не было ни сил, ни желания, – зато заинтересованность просто фонтанировала. Оно понятно, ведь сам говорил, что уже сподобился обнадежить вышестоящих людей относительно успешности запланированной операции.
– Дверь закрой! – И сразу же, как только я это сделал, прозвучало: – Ну что, удалось?
– Да, Аркадий Янович, Устинов согласен делать все то, что от него потребуется. Но за это придется кое-чем расплатиться. Точнее, кое-кем, я об этом уже говорил.
– Мне их не жалко, сами до такого довели… Но там, наверху, могут не согласиться. Если только… Ты садись, Леша, в ногах правды нет.
А что, я присяду. Набегался сегодня, устал до одури, сидя же всяко легче, чем с ноги на ногу переминаться. К тому же хозяин кабинета не стоит, никакого неуважения не усмотрит. Еще бы закурить, но тут увы никак. Руцис хоть и курящий, но другим, кто из числа подчиненных, позволяется курить лишь одновременно с ним. А он пока такого желания не испытывает. Пустое, перетерплю.
– Устинов очень ценен для французской разведки. Значимый работник наркомата внешней торговли. Имеющий свободный выезд из страны, заключающий важные договора по купле-продаже разных товаров. У него в руках рычаги влияния на многих торговых агентов в Европе, это многое значит. Информация, получаемая от него разведкой Франции, позволяет им держать руку на пульсе экономического состояния СССР.
– Я это знаю.
– Не сомневаюсь ни на секунду, Аркадий Янович. А теперь представим себе, что будет, если полезная информация, которую он передавал французам, сменится столь же вредной дезинформацией. Разумеется, разрабатывать ее будут знающие специфику люди, но перспективы заставляют серьезно призадуматься. И на другой чаше весов жизни двух людей, которые, зная о важности им порученного, увлеклись обычной экспроприацией ценностей и смазливой девчонкой.
Руцис аж закашлялся. Видимо, представил себе эти самые чаши весов, да и контраст сравнения тоже мог сыграть свою роль. И вместе с тем мои слова ему понравились. Иначе не достал бы из пачки папиросу и взглядом не предложил бы мне сделать то же самое.
Спустя минуту-полторы, когда струйки ароматного дыма лениво поплыли по кабинету, чекист заговорил:
– Такой подход к проблеме убедит моих доверителей. Но остаются другие проблемы. Главные из них две. Во-первых, нужно будет убедительно обосновать сегодняшний переполох в квартире Устиновых. Шум, выстрелы, это просто не может пройти незамеченным. Да и смерть жены Устинова. Есть и во-вторых. Устинов по своей должности постоянно в заграничных командировках. Сбежит!
– Разрешите по порядку?
– Да хоть с одного конца берись, хоть с другого, – невесело махнул рукой Руцис. – Я сегодня уже заработался, в голову ни единой умной мысли не приходит. Вот тебя, Леша, и хочу послушать. В некотором роде ты мой ученик… начинающий.
Лесть – это хорошо. Не в том смысле, что мне есть до нее хоть какое-то дело. Просто сам факт оной говорит о том, что матерый чекист начинает видеть отдачу от своего протеже. Значит, и дальше будет способствовать, конечно, себя не забывая. В общем, делаем умильную рожу. Ну как же, сам высокий покровитель похвалить изволил! Вот только одновременно продолжаем раскручивать проработанный в голове план использования Устинова.