– Она работает на нас, на ОГПУ, – не то простонал, не то прошелестел чекист. – Вербанули на желании еще большей славы. Тесно ей в эмигрантской среде, нету того размаха, к которому привыкла здесь. Обещали почетное возвращение, славу, сравнимую с Шаляпиным, деньги, поклонников.
– И дали бы?
– А нам как скажут, так мы и делаем. – попытался было огрызнуться Лабирский. – Сама она для нас пустое место, а вот ее муж – это другое. Фигура! Сам генерал Скоблин! Последний командир этих чертовых «корниловцев»… Ненавижу!!
Верю. Корниловской дивизии, равно как и Марковской с Дроздовской красные боялись до острых кишечных судорог. Эти отборные войска Белой гвардии способны были воевать при силах десять к одному не в их пользу и не чувствовать от этого особых неудобств. Полное презрение к смерти, но при этом никакого неразумного риска. Те же корниловцы считали своей целью не умереть за Родину, а убить во имя России как можно больше краснопузых. И самим по возможности уцелеть. Чтобы было кому и дальше продолжать столь полезное дело.
Их последний командир – генерал-майор Скоблин Николай Владимирович, самый молодой из дивизионных командиров в Белой гвардии. Личность известная, пользующаяся большим авторитетом среди эмиграции в целом и среди членов РОВС (Русского общевоинского союза) в частности. А РОВС – это по сути та самая Белая гвардия в эмиграции, отнюдь не оставившая цели сокрушить красного монстра и вернуть себе Россию истинную, великую и могучую.
И вдруг узнать, что жена столь видного военачальника работает на чекистов… Это и впрямь очень, очень опасно. Особенно учитывая прошлогоднее убийство чекистами лидера РОВС, генерала от инфантерии Кутепова Александра Павловича. Неужели…
– Говори, скотина краснопузая. Какая цель вербовки? – Для того чтобы взбодрить и повысить желание говорить, я взял в руки ножницы и пару раз щелкнул ими, напоминая, что пока яйца есть часть чекистского организма, но по мановению рук могут перестать ею являться. – Убийство Скоблина, так?
Я ожидал многого, но только не того, что последовало вслед за моим вопросом. Лабирский на пару секунд замер, а потом захохотал. Пусть это был хохот смертника, но он был совершенно искренним, словно ему сказали что-то неимоверно смешное. И всего спустя минуту я узнал, что же именно его так рассмешило. Все еще всхлипывая от смеха, забыв про боль, про свое нынешнее положение, он выдавил из глотки следующие слова:
– Да к чему нам убивать Скоблина! Он и так наш! Со всеми его погонами и потрохами! Жена послужила средством уже его вербовки. Слышишь, ты, контра?!
Глава 10
У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать – а я не хочу, чтобы они по ней ходили.
Первое. Выселено в военном порядке пять станиц. Недавнее восстание казаков дало подходящий повод и облегчило выселение, земля поступила в распоряжение чеченцев. Положение на Северном Кавказе можно считать несомненно устойчивым…
По вопросу аграрному признать необходимым возвращение горцам Северного Кавказа земель, отнятых у них великорусами, за счет кулацкой части казачьего населения и поручить СНК немедленно подготовить соответствующее постановление.
Новость. Была. Ошеломляющей. Ага, именно как дубиной по голове, защищенной шлемом! Вроде и цел, но в голове звенит и ничего толком не соображаешь, оказавшись фактически беззащитным перед всей злобой окружающего тебя мира.
Скоблин, известный генерал, командир корниловцев – и вдруг… завербован ОГПУ. Хотелось посчитать это простым враньем смертника, желанием того побольнее укусить напоследок. Увы и ах, но он не врал! Нет, совсем не врал. По глазам видно, по всему его поведению. Такой вот выдачей омерзительной правды он мстил мне напоследок. Понимал, сволочь, что я одиночка, что у меня сейчас нет возможности раскрыть сию воняющую информацию. А может, и не был уверен, но решил не отказывать себе в последнем удовольствии унизить своего убийцу. Все может быть, абсолютно любой из раскладов. Мне же остается лишь держать удар, не показав, как больно и обидно слышать подобное. А еще – записать к своим целям новый пункт – предупредить тех, кого до глубины души уважаю, что у них под боком притаилась очень опасная змея.