А вот чекисты ничем таким не пользовались. Парадоксально, но факт остается фактом. Хотя… Нет статьи в своде законов, нет и действительно мощного рычага для воздействия. Что же до использования «вброса информации в народ», то для этого и средств толком не было. Пресса ведь того, советская, там сенсации подобного рода не опубликовать.
Примерно такие вот мысли посещали мою голову, пока я наблюдал за одним, скажем так, совершенно непристойным местом. Ага, тем самым «клубом» для любителей любви между мужчиной и… мужчиной. Хотя называть таких вот субчиков мужчинами после подобного было бы как-то сомнительно.
И все это почти центр города, рядом с Пятницкой. Кошмар, да и только. Признаться честно, мне хотелось забрать из одного из своих тайников мало-мало взрывчатки, да и подорвать гнездилище неестественного разврата. Увы, вновь приходится сдерживать души прекрасные порывы. Жалко… душу. Последнее время ей приходится видеть слишком много того, от чего неудержимо тянет блевать.
Ладно, в сторону лирику. Ведь сегодня, а именно поздним вечером восемнадцатого августа, там, внутри «клуба», сейчас находится Яша Мелинсон, с которым мне просто невтерпеж встретиться. Для разговора, конечно, а вовсе не для того, чем он любит заниматься с лицами мужеска пола, впрочем, не обходя вниманием и пол женский.
На сей раз я был не на своих двоих, а как приличный человек, за рулем автомобиля. Разумеется, в гриме, ибо показывать случайным прохожим настоящее лицо – откровенная глупость. Откуда автомобиль? Банальным образом угнан, в то время как хозяин оного лежит себе в багажнике, усыпленный на весьма долгое время. К нему у меня никаких претензий, поэтому через некоторое время просто сброшу где-нибудь в относительно безопасном месте, только и всего.
Что же до опасения быть замеченным милицией… Здесь тоже имелось хорошее прикрытие. Какое? Удостоверение сотрудника ОГПУ, однозначно подлинное. Взятое у того чекиста, что был шофером-охранником у Лабирского. Вот только в оригинал пришлось внести определенные изменения, касающиеся фотокарточки и имени-фамилии. Фото было сделано самым обычным образом, у одного из многочисленных фотографов столицы. Ну а вклеено самостоятельно, взамен старого. Получилось не бог весть как качественно, но для обычного предъявления на улице вполне годилось. Что же до имени-фамилии, так тут пришлось немного похимичить. В самом прямом смысле этого слова! Сначала соорудить необходимый состав, вытравливающий чернила с документа, затем применить его и в результате получить совершенно другие данные. Нет, есть все же польза от ОГПУ, особенно если в нем работаешь. Именно там мной была узнана химическая формула состава, а главное – довольно простые ингредиенты для ее получения. Их можно было купить в обычных магазинах. Что я, собственно, и сделал. Результат – вполне себе добротно сделанная «липа», используя которую, можно чувствовать себя более уверенно. Одно жаль – второго издевательства над собой документ вряд ли перенесет. Очень уж плохо действует на бумагу вытравливающий чернила состав. Обидно, досадно, ну да ладно. И так справлюсь. Что же до заготовок для новых фальшивок… Чекистов по городу много ходит, а кроме них еще и милицейские работники имеются, их удостоверения также позволяют ощущать себя под «шапкой-невидимкой» среди простого советского люда.
О, не зря я озаботился подобным прикрытием! Вот и блюстители социалистической законности пожаловали – патруль милицейский, одна штука. Понимаю, стоящий долгое время в вечернее время автомобиль с человеком за рулем может и должен вызывать если не подозрение, то интерес.
Подходят, но никакого напряжения или тем паче опаски на лицах. Для них это обычная рутина, ничего больше… Ага, вот и главный. Козыряет, представляется, и сакраментальная фраза:
– Ваши документики, гражданин!
– Смотрите…
И чекистское удостоверение предъявить, но не выпуская оное из рук, как и положено по всем возможным инструкциям. Подействовало быстро, подействовало хорошо. Ну нет у простых милиционеров желания выяснять, с какой именно целью сидит за рулем авто одинокий чекист. Снова откозыряли, но уже не проформы ради, а чтобы не быть заподозренными в неуважении к представителю «карающей руки революции». И убрались с глаз долой, дальше патрулировать вечерние улицы Москвы.