Нормально прошло? Да вроде как. Никому из соседей не пришло в голову выйти на площадку этого или ближних этажей, а следовательно, и легкого шума они не могли услышать. Про «увидеть» я и вовсе не говорю.
Нет, как-то оно совсем легко сегодня прошло! Или у меня мастерство растет, или фортуна совсем разбаловала своим вниманием, или я где-то напортачил. Легкий холодок, пробежавший по спине… И сразу голова начинает гонять мысли насчет проверки всего сделанного сегодня. Нет, все должно быть в порядке. Никаких явных просчетов, да и мелких обнаружить не получается. Похоже, это просто нервишки шалят. Привык ходить по лезвию ножа, вот и опасаюсь любой подозрительной тени и даже намека на нее.
А вот пробежаться по квартире надо. Мало ли что. И особенно мало ли кто!
Пусто. Да и квартира-то всего двухкомнатная, плюс кухня да ванная с туалетом. Заглянул всюду, ничего и тем паче никого не обнаружил. Чисто здесь, спокойно. И это радовало. Значит, можно поработать. Да, придется именно здесь, несмотря на то, что вокруг соседи. Следовательно, никаких истошных криков во время моей душевной беседы с младшим Мелинсоном прозвучать не должно.
Сложно, но можно. Проще говоря, кляп – штука полезная, звукозаглушающая! А получать нужную информацию и в письменном виде реально. Как-никак, все чекисты должны уметь читать-писать. Хоть как-нибудь! Поэтому надо не просто лишить Мелинсона подвижности, но сделать так, чтобы одна рука была одновременно и относительно свободна и не давала возможности попытаться что-то предпринять.
Сегодня мне снова расскажут все, что только могут рассказать. Но один вопрос я задам прежде прочих. Причем он не будет относиться лично ко мне. Просто… хочется узнать, что заставляет людей заниматься такими вот откровенными гадостями или там извращениями, ведь от используемого термина суть не меняется. Право слово, в моей голове все это в принципе не укладывается. А понять, что движет вот… такими вот, может быть полезным.
Готово. Под место разговора выбрана одна из комнат. Окна заперты, шторы задернуты на всякий случай, а сам объект надежно соединен в единое целое с массивным креслом. Лишь его правая рука способна на кое-какие действия. Пальцами там пошевелить или, что и было целью, написать что-то на листе бумаги, находящемся на специально организованной подставке. Второй же, случайная жертва обстоятельств, был связан по рукам и ногам, после чего брошен на диван в другой комнате. Хотя… Кажется, удар по его голове был слишком сильный и ему еще долго не прийти в себя. Да и черт с ним, с мелким и однозначно омерзительным мне гомосексуалистом. Его состояние меня, мягко говоря, не тревожит.
Негромкое мычание… Ага, объект пришел в себя и всеми силами возмущается своим теперешним состоянием. Знакомая картина, за последнее время наблюдаемая мною с завидным постоянством. Анохин, Сомченко с Халиловым, Лабирский, теперь вот этот… Нехилая такая череда связанных и беспомощных чекистов, которые после такого вот к себе невежливого отношения непременно переселялись на кладбище. Причем им еще сильно везло, если сей процесс происходил относительно легко. А ведь случалось и иначе, Лабирский мог бы подтвердить, если б между этим миром и иным был установлен канал связи.
Опять смотрю в глаза без скольки-то минут трупу. И вновь вижу нечто новое. Особенное. Этот объект заодно с привычными страхом и паникой порадовал меня… пониманием. Впрочем, оно и неудивительно, ведь был уже известный случай убиения чекиста в граде Москве в относительно недавнее время. Не буду ходить вокруг да около и обманывать. Оно как-то и не к лицу благородному человеку, особенно в такой ситуации.
– Да, Мелинсон, ты попал именно к тому, кто в недавнем прошлом прикончил твоего дружка Лабирского. А до этого еще и Анохина. Понимаю, что ты не знал, не догадывался насчет последнего, – тут я сочувственно покачал головой. – Ну да ничего, и на старуху бывает проруха. Впрочем, прежде всего остального у меня есть к тебе один ма-аленький вопрос. Ответишь?
Ответит. Даже угроз не потребовалось. То ли полученная репутация на меня работает, то ли сам Мелинсон слабоват оказался. Ах да, точно, Лабирский же говорил, что крепким характером этот чекист никогда не отличался. Равно как и его братец, но последний компенсировал это жуткой осторожностью и недоверчивостью ко всем и вся.