Кстати, мне было бы очень интересно узнать, а что сталось с теми, кто отбывал наказание по «содомитской» статье? Уж не «жертвами ли царизма» они нынче прозываются? Утверждать не стану, но не удивлюсь и подобному положению дел.
Ну ладно, хватит с меня подобного рода «исповедей» содомита! Да и вообще после такого не возникает никакого желания продолжать допрос Якова Мелинсона. Хочется лишь одного – раздавить эту гадину, после чего долго и усердно мыть руки с мылом. Вот только понимаю, что минимальную «программу» выполнить все равно придется. Хотя бы представиться и открыть чекисту, что послужило первопричиной его теперешнего положения. Да и про последнего из оставшихся, своего братца Семена, он может знать такое, чего остальные не могли мне сказать. Родня как-никак, совершенно иной уровень доверия.
Полчаса. Именно столько времени понадобилось, чтобы сделать то, что было необходимо, а именно рассказать о том, кто я, заодно выжав из чекиста-содомита необходимые сведения. И это учитывая то, что тот мог лишь писать, но не говорить, будучи отягощен качественным кляпом. А сведения… Тайн Мелинсон никаких не знал, зато кое-что рассказал о братце. Кто знает, может, и пригодится пара секретов и секретиков, чисто родственных. И достаточно. Выбивать из чекиста его захоронки не стал. Брезгливость не позволила. И «поговорить по душам» с без пяти минут покойником, как с предыдущими двумя, тоже не тянуло. Нет желания разговаривать… с такими.
Зато из истории вспомнилось, как должны были помирать такие вот извращенцы и растлители юношей. Пусть не было раскаленного металлического штыря, который таким вот субчикам вставляли в задницу, да и аутодафе устроить возможности не имелось без риска повредить совсем посторонним, ни в чем не виновным людям. Присутствовало острое лезвие ножа, которое одним взмахом снесло под корень все чекистские «фаберже», сделав того евнухом, а затем, вторым взмахом, отчекрыжило и сам «аппарат», чтобы тварь померла так, как и полагается – в муках и с осознанием своего ничтожества.
Дергающееся тело, расплывающаяся под ним лужа крови… Минус три. Остался последний.
Но сначала надо подготовить послание. Ага, подобное тому, которое уже было распространено как в московский народ, так и по заграницам. Значит, вновь придется отделять голову жертвы от остального тела, готовить табличку и пристраивать в должное место. Внешние эффекты – вот то, о чем слишком часто забывают, на что не обращают должного внимания. Я же такой ошибки допускать не собираюсь. Уж если пугать ОГПУ и прочих, то со всем размахом.
Можно и уходить. Даже более того – нужно. Существо неопределенного пола так и валяется в бессознательном состоянии в соседней комнате. И это его счастье. Слышал бы хоть что-нибудь – пришлось бы и его в иной мир переправлять. А не хотелось бы… Я ему подобных презираю, они вызывают глубокое отвращение и заслуживают не то высылки, не то лечения. Но убивать… Нет. Это таких, как Мелинсон, развращающих юных мальчиков, надо уничтожать с особым цинизмом и уведомлять об этом окружающий мир. Кстати, именно этим сейчас и займусь.
Езда по московским ночным улицам на автомобиле – занятие приятное, особенно если стекла приоткрыты и в лицо бьют порывы свежего ветра. Пустые, почти полностью лишенные людей улицы. Крайне редкие машины и легкая нереальность происходящего вокруг. Такое впечатление, что стоит закрыть глаза, потом открыть, и… сгинет все то безобразие, что творилось здесь, начиная с семнадцатого года. Ночь хорошо умеет скрадывать все наносное, оставляя лишь изначальную атмосферу того или иного места. А Москва изначальная, долгие века росшая и матеревшая, никак не связана с экспериментами отбросов красного цвета, совсем никак.
Экспериментаторы! Если что и бросается в глаза, так это довольно угодливый мавзолей – могильник вождя мировой революции, где он и хранится, выставленный на обозрение всего пролетариата. Лично мне не понять, каким вывертом сознания надо обзавестись, чтобы по доброй воле идти смотреть… на труп. Впрочем, каждый сходит с ума по-своему, мне нет особого дела до коммунистических восторгов.
Мой путь лежал вовсе не туда. Да и что бы я делал вблизи Красной площади? Нет, очередной подарочек советским властям надо оставлять на месте хоть и людном, но не столь охраняемом. А вот с этим вполне могут возникнуть определенные проблемы. Не удивлюсь, если территория поблизости от посольств теперь является зоной повышенного внимания. Внимание мне не нужно, оно мешает. Устранить любопытных? Толку-то от этого? Исчезновение патруля, а тем более нахождение тел оного всего лишь послужит знаком для тщательного осматривания местности. В результате однозначно найдут тот «подарок», который должно, в идеале, увидеть большое число людей, как в прошлый раз.