– Стой, Филипп, не несись как оглашенный, – поймал я за рукав идущего быстрым шагом чекиста. – Что тут за бедлам? Все как с ума посходили! Что, в Москве внезапно наводнение началось?
– Хуже, гораздо хуже! Тот псих, который с месяц тому назад одному из наших голову отрезал и перед английским посольством вывесил, снова появился.
– Опять? – изображаю глубочайшее удивление, глядя в вытаращенные глаза чекиста и глядя ему в лицо, которое то и дело искажается от причудливых гримас. Страх? Да, точно он. Но он-то тут с какой стороны? – А ты чего такой дерганый, товарищ?
– Ты что, не понимаешь?! Сначала один, через месяц второй. А что если это только начало? Я не хочу, чтобы мою голову вот так вот на обозрение выставили, да еще и с надписями. Первый у него стал «насильник и убийца», второй «убийца и содомит». И эти, сволочи буржуазные, в своей прессе случившееся по косточкам разбирают!
– Так ведь…
Находящийся на грани истерики Филипп замахал руками, словно ветряная мельница. Затем понял, что жестами толком не объяснишься, и вновь заговорил, бросив бесполезные дергания:
– Ну да, да! Писали только про первого, про Лабирского Казимира Стефановича. И нашли всякую контру из убежавших, которая про СССР, а особенно про нас, чекистов, чего угодно наговорит. Ну карал он врагов революции, так за дело! Все они крови из народу вволю напились, их за это мало было и живьем на костре сжечь!
– Да что ты меня-то за советскую власть агитируешь?
– Извини, Алексей, нервы. Но там Лабирского так выставили, что нам это на пользу не пойдет. Почитают тамошние социалисты газету и неправильные мысли могут в голову прийти. И ладно бы только Лабирский… Вот уверен я, что второе убийство они тоже в покое не оставят.
– Кто ж из наших с ними информацией делиться станет? – саркастически хмыкнул я. – Ты, я? Или опять…
– Опять. Снова. Вдругорядь! – буквально взвыл мой собеседник. Затем до белизны прикусил губу, пару раз глубоко вдохнул-выдохнул и продолжил: – Только теперь не у английского посольства, а у французского. Рассвело и началось. Зеваки, ахи-охи, любопытные из посольских появились. И опять ничего нельзя было сделать. Не сгонишь с места, дипломатия ж! И фотоснимки.
– Может, папироску? – открыл я перед ним папиросницу. – Помогает, поверь.
– Да, спасибо.
Папиросу он взял, но вот зажечь спичку самостоятельно так и не смог. Три спички сломались в его руке, а потом уже я сам не выдержал, дав ему прикурить. У меня-то с нервами все было в ажуре.
Фотоснимки же… Ну да, а куда без них! Надо же было подтвердить слово «содомит» на изготовленной табличке. Вот и пришлось изъять из квартиры юного любовника Мелинсона несколько ну о-очень компрометирующих фотографий с этими двумя «голубками». Вид был недвусмысленный. Совсем. Любовь снимать собственные интимные забавы сыграла с дохлым чекистом злую посмертную шутку. Однако знать мне об этом не полагается, поэтому требуется задать вопрос.
– Что еще за фотоснимки? Или французы подсуетились?
– Они тоже! – Слишком глубоко затянувшись моей папиросой, весьма, кстати, крепкой, Филипп закашлялся. Ну да, не табак, а чистый горлодер, хотя ни с одной стороны не махорка. Напротив, довольно дорогой, из той самой Франции. Вот набивка да, здешняя. – Мигом фотоаппараты притащили, но фотографии там и до них были. Да, были! Он ведь, отрезатель голов этот, не просто так, а поиздевался посильнее, чем в прошлый раз.
– Отрезанная голова сама по себе… внушает.
– А мужская голова, раскрашенная женскими мазилками, еще больше! Прямо оторопь берет. К ней добавлены фотоснимки, где покойный с каким-то пареньком. Сразу видно, что паренек не просто, а вместо девочки ему был. Вот с ходу и подтверждение, что да, действительно содомит. Сволочь!
– Хм?
– Да убийца, конечно, не Мелинсон же. Ну, фамилия убитого такая, начальник горотдела из оперативного. А «сволочу» этого подонка потому, что газетенки иностранные сразу раскричатся. Дескать, раз часть написанного верна, то и насчет второй все может быть верно. По их меркам, по их! Да и первого нашего коллегу они ославили так, что плохие последствия уже теперь всплывают и будут только множиться. Плохо все, в общем!
– Понимаю. А почему усиленных патрулей поблизости от посольств не было? Можно же было предположить повторение случившегося ранее.
– А вот тут ничего не знаю, – развел руками Филипп. – Я же этим делом не занимаюсь. Так, слышал то тут, то там. Это к товарищам из оперативного, их дело. Они ж безопасность обеспечивают. Должны были. Только гляди ж, уже второго из их числа без головы нашли.
– Да, печально.
– И кому как, а мне боязно. – Собеседник бросил окурок прямо на пол, не особо вспоминая о том, что тут это как-то не принято. – Скорее бы его поймали, а то не хочется… вот так вот. Извини, мне пора, я и так с тобой заговорился.