Бедные люди
Снег вихрями клубился по занесённой дороге. Люди кутались в пуховики, пока шли, ежились — температура замерла на отметке минус одиннадцать градусов по Цельсию. Вечерело. В окнах один за другим загорался свет.
Район явно не выглядел богатым. Окна скрипели — дешёвые, старые; редкие автомобили заносило пургой. Краска облезала с каменных стен квадратных неказистых домов, которые, судя по всему, поставили ещё в прошлом веке. Иногда из форточек раздавались крики и ругань, хотя в такую непогоду их вряд ли кто-то стремился открывать — просто от старости они не закрывались полностью. Погнутые фонари скрипели на ветру, взмывали в воздух высоковольтные провода.
Она вздрогнула и вытаращила глаза на старую скрипучую дверь, когда в замке стал проворачиваться ключ.
— О! Кай, явился наконец! — Девушка с ухмылкой откинулась на старом продавленном диване и улыбнулась во всё лицо. — Как тебя там в сугробе не похоронило? Видел, какая погода? А ты ещё гулять вздумал!
— А у меня есть выбор? — проскрипел тёмный силуэт, который медленно вошёл в узкую маленькую квартиру. — Если ты вместо меня выйдешь на работу, я буду приходить вовремя.
— Как смогу — выйду, — она стала серьёзной. — Просто меня сейчас никуда, кроме как раздавать листовки, не берут.
— И правильно делают. Тебе всего четырнадцать, — вздох. Молодой человек медленно вешал тёмный шарф на погнутые крючки, что едва держались на стене за старые дюбели.
— Почти пятнадцать, — обиженно поправила девушка.
— Как школа? Как оценки? — Парень отряхивал от остатков снега очень тонкое для зимы пальто.
— А, ну, нормально, — улыбка становилась кривой.
— Чтобы я поверил, лицо нужно сделать чуть-чуть правдоподобнее, — Кай вздохнул и вошёл в единственную в квартире комнату.
Напротив дивана, из которого едва не лезли пружины, стоял узенький деревянный шкаф и раскладное кресло. Где-то в углу шипел крошечный сломанный телевизор на серой от времени тумбе. Парень подошёл и раздражённо выдернул вилку из пожелтевшей розетки. С мебели давно облез весь лак, а красно-жёлтый старый ковер буквально прилип к полу.
— Ты ужинать будешь? — грустно пробормотала девушка, глядя на молодого человека. — Бабушка суп вкусный сделала.
— Буду, спасибо, — снова вздох. Он окинул взглядом бежевые обои в мелкий розовый цветочек, которые безвозвратно выцвели. Пол под ногами безбожно скрипел, едва не ходил ходуном, а лампочка в старом пластиковом абажуре то и дело мерцала.
— Где она, кстати?
— На кухне, молится, — девочка подперла кулаком щёку и опёрлась на подлокотник дивана. — Довольно давно, скоро закончит.
Кай кивнул.
Весь вид этой квартиры его раздражал, претил, но сделать ничего было нельзя. Как бы он ни старался, студент-сирота не смог бы заработать на жильё получше. Но он хотя бы мог кормить названную бабушку и сводную сестру. Они хотя бы жили с ним лучше, чем без него.
Парень прошёл по узкому коридору с потёками на стенах у потолка и вошёл в квадратную холодную кухню, где возле импровизированного иконостаса на подоконнике стояла женщина лет семидесяти двух — семидесяти трёх.
— Миссис Гросс, — молодой человек поднял глаза. — Могу я вас прервать?
— А, да-да, сынок, конечно, — женщина встрепенулась, тут же отошла от окна, засуетилась, заулыбалась. — Вот и домой вернулся, в девять часов вечера. Кушать будешь, родной? Тебе к супу хлебушка порезать?
Доброе, бледное лицо было смято множеством морщин, но своей глубокой эстетики не теряло. Видно, в молодости нынешняя бабушка была очень красивой.
— Герду видел? — шёпотом добавила она. — Не знаю, что с ней делать! Ты посмотри, опять покрасилась! Да в какой покрасилась!!
— В розовый? — добродушно спросил Кай, усаживаясь за квадратный стол на скрипучий табурет. — Будет вам, не в первый раз уже.
— Совсем без волос останется, — бубнила пожилая женщина, пока наливала половником суп из широкой кастрюли. — Четырнадцать лет всего, ну куда это? Откуда только деньги берёт?
Парень с улыбкой прикрыл глаза. Стоило, наверное, промолчать, что Герда просто выпросила денег у него, а он не смог отказать. В общем-то, как обычно.
— Еле концы с концами сводим, а она волосы раскрашивает, — миссис Гросс подозрительно косилась на пасынка, но высказать своё предположение так и не решилась.