"До сих пор не успокоился, псих," — пробубнила Герда, затем скользнула взглядом по чёрному мужскому пальто, которое висело у входа на старой скрипящей вешалке. Пару секунд потопталась, затем импульсивно засунула руки ему в карманы.
Убьёт, если увидит. Но тело всё ещё разъедала тревога насчёт внезапно свалившихся денег. Раньше Кай как-то не стремился ходить на стройку, тем более каждый день. Что переменилось?
"Я просто проверю," — процедила девушка, когда нащупала кольцо с явно крупными ключами от заводских замков и достала его. Один, второй, третий. Действительно крупные, слегка потёртые. Один явно от ворот, другой — от чего-то ещё. Третий, плоский, самый чистый, по форме напоминал ключ от той самой двери в подвале.
Гросс быстро его сняла, затем принялась вешать вместо него свой плоский квартирный ключ. Да, они отличались, но если не приглядываться — можно и перепутать. Особенно второпях.
Бледной, костлявой рукой Герда засунула заветный ключ в карман, после чего медленно подняла с пола ботинок Кая и повернула к себе подошвой. Всё ещё мокрый. Зрачки помнили каждый крючок рельефа, каждый прямоугольник, квадрат.
Вместе с ужасом приходило понимание: следы в подвале заброшки всё же принадлежали брату.
По спине пополз нервный холод.
— А вот и ты, — раздался разъярённый голос. Молодой человек вышел из кухни. — Зачем, позволь спросить, тебе потребовался мой ботинок?
— Помыть, — девушка широко, болезненно улыбнулась, после чего нервно размяла плечи. — Я тут подумала… может, нужно помыть?
— Как будто на улице сейчас воды мало, — Кай злобно оскалился и принялся закатывать рукава чёрной рубашки. — А теперь поговорим подробнее насчёт твоего поведения.
— Мальчик мой, не надо… — сдавленно пробормотала миссис Гросс.
— Я научу её уважать старших, — прошипел тот.
В полумраке коридора мелькнули мутные голубые глаза, в которых теперь, казалось, всё отчётливее виднелись белые прожилки.
— Герда. Сестричка. Я дарю тебе подарки. Балую, обуваю, одеваю. А ты… даже не в состоянии дойти до грёбаной школы?
— Кай, это же мелочь… — Вновь холод по спине. Бесконтрольный, ледяной.
— А что тогда не мелочь?! Так начинается неуважение. — Он стал медленно подходить, что-то сжимая в руках. — Не ходишь на занятия. Нападаешь на одноклассниц. Проваливаешь контрольные. Раз так — пока не научишься уважать, ничего не получишь. Ни-че-го. Если родня тебя не воспитала, я воспитаю.
Парень стальной рукой схватил девушку за запястье. Мужской ботинок вывалился и глухо упал на пол.
Герда раскрыла глаза. В кулаке брат сжимал упаковку щелочной смывки.
— Будешь красить волосы, когда научишься ценить подарки и уважать правила этого дома, — он потащил её к ванной. — Увижу уважение — позволю краситься. А сейчас…
— Да пошёл ты к чертям, братик!!! — сквозь внезапные слёзы закричала Гросс. — Не смей прикасаться к моим волосам!!
Она упёрлась пятками в пол, дёрнула парня на себя, а как только тот обернулся — со всей силы ударила его по бледной щеке.
Следом раздался болезненный, сдавленный смех. Девушка вновь дёрнула руку, и застывший в замешательстве брат невольно её выпустил.
Ноги сами несли её прочь из квартиры, хотя колени дрожали, едва не подкашивались. Она слышала у себя за спиной вопль бабушки, слышала, как быстро одевался Кай, но у неё была фора — верхняя одежда уже была на ней.
С привычной перекошенной улыбкой, под собственный тихий смех Герда вылетела из дома — под пушистый снегопад, мерцающий при свете фонаря. Под гулкий, холодный ветер.
У неё не было подруг, чтобы пойти к ним с ночёвкой. Не было родственников. Никого не было.
Куда податься в мороз, в холод? Она не знала, но чувство собственного достоинства не могло позволить вернуться в квартиру с угрозой остаться без любимых волос. Ей казалось, она имела право быть собой — даже если не заработала на эту краску сама. И на эту куртку. И на штаны.
Слёзы мешались с талой водой и капали на снег. Гордая Герда поджала губы и кинулась бежать в сторону заброшенного недостроя, в котором была сегодня утром.