Затем он вернулся в комнату. С тихим скрипом открыл маленький старый шкаф и принялся осторожно доставать оттуда вещи, складывая их на кресло.
Девушка ощутила, как сердце тут же ухнуло вниз, а руки вновь начали дрожать.
Куда он собирается? Почему? Обиделся, что ли? Что происходит?
— Кай? — Она все же подала голос, нервно вскинув брови. — Куда-то решил собраться посреди ночи?
Он замер. Некоторое время молчал, пока фонари за окном мерцали. Трубы гудели, снежинки отчаянно бились о стекло.
— Мне предложили командировку, — отчужденно-злостно ответил парень. — И вечером я раздумывал, принять ли ее. Или нет. Теперь думаю, что разумным решением будет уехать. Заработать денег.
— Стоп, что?! А почему ты не сказал?! — Девушка вскочила с кровати, уставившись на его бледную жилистую спину. — Мы спорили о всякой чуши, но при этом ты ни слова не сказал о командировке?! Хотя вот что было в самом деле важно!
— Герда… — Кай тяжело вздохнул. Опустил голову, глядя куда-то под ноги. — Отъебись от меня.
Сперва она не поверила своим ушам. Даже подумала, что ей послышалось. Почудилось, показалось. Но когда пришло осознание, по спине пополз холод.
Любимый брат стал разговаривать с ней, как с отбросом. Словно она — тупая, надоедливая дура, которая на него запала и годами портила ему жизнь. Лезла, лезла, лезла, хотя он отшил ее уже десятки раз.
Это чувство оседало где-то под грудью, сжимало сердце в тисках, холодило, пугало. Обижало. Злило.
— Кай, я не поняла… Ты вознамерился сбежать от нас в командировку?! — Голос вздрагивал, хотя Гросс изо всех сил пыталась казаться уверенной. — Серьезно?! Вместо того чтобы просто сказать?! Мы твоя семья! Мы, блин, твоя семья!
Ресницы мокли, дрожали. Уголки губ тоже. Еще одна фальшивая, жуткая улыбка.
Молодой человек медленно повернулся. Светлая радужная оболочка с белыми прожилками мерцала в темноте. Взгляд — отчужденный, жестокий… лживый.
Он врал. Безбожно.
Злился, что приходилось врать, и оттого попытка убедить терпела крах еще до начала. Ложь читалась во всем выражении лица. Высокомерная. Брезгливая. Злая.
— Кай… — Герда едва не раскрыла рот. — Куда ты собрался? Ты прятал деньги не для командировки, так ведь? Я не буду тебя отговаривать… Только скажи, ты надолго? Когда ты планируешь вернуться?
Он не отвечал. Медленно моргал, словно пытался спрятать под ресницами слово «никогда».
Словно во взгляде оно сейчас звучало громче, чем могло бы в голосе.
— Я устал жить в грязи и нищете. Больше скажу: я не собираюсь гнить тут до старости, — как робот говорил парень. — Раньше я думал, что ты… твоя бабка… что вы мне помогали. Что вы правда были моей семьей, и все прочее.
Он склонил голову набок.
— Но знаешь, Герда… больная, самоуверенная идиотка… Знаешь…
Мгновение паузы, за которым сердце сжимается в судороге.
— На самом деле это я вам помогал. Я был вашей семьей. Я тянул вас со дна, как только мог, а вы тянули меня вниз. Все время. Постоянно. — Кулаки сжались так резко, что костяшки выступили четче. — Если бы не нужда покупать ебучие лекарства, я бы смог позволить себе нормальное образование. — В голосе зазвучала злость. Отстраненная. Горькая. — Я бы смог позволить нормальное образование. Уехал бы в Техас, как и хотел.
Он усмехнулся.
— Но… в пизду Техас. Я уже упустил эту возможность. Там слишком жарко. В жаре я теперь просто сдохну.
Казалось, это была обычная фраза. Но он подчеркнул ее особенно.
— Долги за свое содержание в детстве я вам вернул сполна.
— Долги? — хрипло пробормотала она, все больше не веря своим ушам.
Может, все это сон? Легла, заснула, затем увидела кошмар, в котором брат собирает вещи. А потом… замечает, что на него смотрят, и начинает выговаривать. Нести какую-то чушь. Чушь.
…Не так ли? Конечно, это сон. Хотя… Что-то внутри сжималось так сильно, как не могло бы сжаться, если бы это был всего лишь сон. Сжималось до боли. До слез. До судорог.
— Хочешь правду? — Кай оскалился. — Я стыжусь тебя. — Он шагнул ближе, и Герда на секунду захотела отпрянуть. — Мне стыдно называть тебя, вечно ржущую дуру, сестрой. Мне стыдно показывать людям твою бабку. — В глазах плескалось что-то неестественно холодное. — Когда меня спрашивают, знаком ли я с тобой, я просто отмахиваюсь.