— Я не о том. — Девушка ошарашенно выдохнула. — Твои глаза. Что… ты такое?! Кто ты такой?! — Она вскочила и ринулась к сводному брату, затем схватила его холодные, как лед, руки. — Да ну… — Вновь раздался тихий, обескураженный смех. — Так… так не бывает. Так не бывает.
Она чувствовала, как тело захватывал неимоверный страх, словно сейчас она держала за руки не брата, а зомби. Давно мертвое, мистическое создание, которое вот-вот накинется, стоит только отвести взгляд. Но в жизни зомби нет. Так ведь?
Подступал тремор, подкашивались колени. Герда все больше сомневалась в том, сон это или реальность. Хотелось верить, хотелось думать, что сон. Но слишком уж обжигающе холодная у него кожа. Слишком сильный сквозняк, шумящий за окном ветер, пугающий скрип старых половиц. Не могло быть во сне столько подробностей.
Но то, что сейчас происходило, тоже не могло быть.
— Отцепись от меня! — рявкнул парень и дернул руки в стороны, затем нервно потер то место, за которое его только что держали. — Не трогай меня, не касайся меня. Уйди.
— Посмотри на себя в зеркало! — Голос дрожал, то ли перед очередным приступом смеха, то ли перед приступом рыданий. — Посмотри, что у тебя с глазами, что с тобой стало, почему?!
Существуют ли проклятия? Существуют ли сказки на самом деле? Сейчас куча подобных мыслей распирала ее испуганную голову. Она начинала думать, что да. В четырнадцать… намного легче поверить, что любимого брата околдовали, прокляли, приворожили. Что угодно звучало лучше, чем факт, что он бросил. Внезапно. Бесповоротно.
И что ты ему больше не нужна.
Он набросил рубашку, затем принялся нервно ее застегивать. Почему-то бабушка не заходила, хотя скандал, казалось, был слышен на весь дом. Почему-то не залетала, не разнимала своих внуков, не пыталась отложить разговор до утра. По дому витал чуждый прежде мрачный, холодный ветер. Розы завяли. Стало так холодно, как никогда не становилось. Слезы по-прежнему одна за другой падали на пол.
— Кай… Что происходит? — в ужасе спросила девушка, и в этот раз вопрос относился не только к его поведению. Она стала нервно озираться вокруг, пульс гремел в ушах. Обычная жизнь неумолимо рассыпалась, волны страха становились все ярче, бесконтрольнее. — Что… происходит?
— Ты просто рехнулась. Переходный возраст, бывает. — Молодой человек прищурился. — И хватит рыдать. Твоя бабка о тебе позаботится. — Он второпях покидал в сумку какие-то вещи, хотя многие все же попросту бросил. Слишком плохи, чтобы нести их в новую жизнь. Слишком плохи, прямо как семья, которая сейчас у него была.
— Кай, не уходи! Давай во всем разберемся. — Гросс схватилась руками за его плечи. — Странности начались на следующий день после того, как ты ходил ко мне в школу. Ты стал странно себя вести. Организовал тайник в заброшке, внезапно устроился на «новую работу». И у тебя стала просто мертвецки бледная кожа, будто сердце не бьется больше. — Дыхание учащалось, на лице появлялись красные полосы от слез. — Будто ты умер. И в глазах у тебя появились жуткие линии… похоже на звезду. Или снежинку. Кай, я не верю в магию, я не гребаный ребенок, но тебя прокляли! — Голос переходил на крик. — Или… или приворожили, я не знаю! Нужно… нужно сходить в церковь. Или еще куда сходить, может, к бабке! Не знаю, куда ходят в таких случаях, но умоляю, не уходи! — Она вновь вцепилась в его руку, в ткань рубашки, но в этот раз мертвой хваткой. — Не уходи, Кай! Это все сейчас говоришь не ты. Потом пелена спадет, и… ты станешь… станешь таким, как был. Я знаю, звучит безумно, но просто так звездочки в глазах не возникают! — Взгляд становился потерянным, грустным. Она понимала, что со стороны это все звучало правда как больной бред, но сегодня в этот бред девушка верила больше, чем во что бы то ни было.
— У тебя бред, — брезгливо пробормотал парень и прищурился. — От жара. Бред. Отъебись от меня, вернись в кровать, я позову твою бабку.
— Нет. Кай. Стой. — Герда все сильнее стискивала рукав. — Подожди, стой, это моя последняя просьба. Последняя просьба, после этого я от тебя отстану, обещаю. — Становилось больно дышать, частый, громкий пульс начинал звенеть в ушах. — Давай сходим в церковь. На рассвете. И я… я отстану.
— Нет, ты отстанешь от меня сейчас. — Сквозь зубы прорычал молодой человек, затем резко дернул руку. Сперва на себя, потом от себя.
Его сводная сестра не удержалась на ногах и со всего размаха упала на старый, скрипучий деревянный пол.