Болел бок, саднили колени, с новой силой зазвенело в ушах. Кружилась голова. Она видела, что Кай на нее смотрел… и словно не мог решить, что сейчас ему делать. В зрачках мелькнуло замешательство — внутри него боролись две силы. Намерение броситься помочь, поднять, отряхнуть, посадить на диван — и нужда остаться стоять на месте.
— Миссис Гросс! — В итоге рявкнул он, не сводя глаз со сводной сестры. — Помогите внучке. Ее, больную, тянет на подвиги.
— Кай… — Она вытаращилась на брата и принялась вставать. — Не пущу! Ни за что! Одно дело, если бы ты сам решил уйти, и другое… — Она оскалилась. — Другое — когда неведомая сила свела тебя с ума и тянет к себе. Не отдам! Не отдам! Мой Кай, мой! Вот когда звездочки в глазах пропадут!.. Снежинки! — поправила сама себя Герда. — Тогда вали на все четыре стороны, хамло неотесанное! Но никаким третьим силам я не позволю тебя у меня забрать!
Он обескураженно вскинул брови. Несколько секунд стоял, затем заставил себя закрыть глаза, отвернуться и взять сумку.
— Еще раз повторю: у тебя бред. Температура сойдет — пройдет. Живи с мыслью, что я уехал в бессрочную командировку. — На секунду парень замолчал, после чего хрипло добавил: — Или представь, что у тебя не было никакого брата. Прощай.
Он быстро пошел к выходу, скрываясь в тени коридора.
— Нет! — Гросс вновь засмеялась, но тут же схватила себя за рот и понеслась следом. — Не пущу! Ни за что!
Молодой человек уже обувался. Брезгливо шнуровал старые ботинки, поправлял синтетический шарф.
Бабушка ни на крик, ни на зов так и не пришла.
Но никто из внуков сейчас не заострял на этом внимание. Слишком уж сильным было намерение у одного — уйти, у другой — вернуть.
— Тогда пойдешь, значит, вместе со мной! — закричала Герда, схватила куртку и надела прямо на пижаму. — Буду твоей новой сумкой! — Она вцепилась в пальто парня и попыталась его стащить.
— Вот же истеричная дура! — рявкнул Кай, затем вновь сильно толкнул сестру в сторону. — Отъебись. От. Меня. Рехнутая идиотка!
— Ни за что! Ты не в себе! — взвыла девушка. — Наркоманы тоже просят врачей от них отстать! А потом кидаются им в ноги, потому что спасли их жизни!
— Ебанутая курица, — он иронично закатил глаза. — Врач, блять. Вернись в кровать, пока не сдохла. Выйдешь за мной из квартиры — ручаюсь, я ничего не буду делать, чтоб ты там не осталась. Ни-че-го. Замерзнешь насмерть? — Парень ужасающе прищурился. — И похуй. Естественный отбор. От недостатка мозгов тоже можно откинуться, моей вины в их дефиците нет. Увы.
На самом деле до последних дней Кай никогда так с ней не говорил. Он в целом не позволял себе нецензурную брань, угрозы или неуважение. Никогда не позволял.
Но с каждой новой сказанной им буквой Герда понимала, что это вправду больше не Кай. Это… нечто, которое в него вселилось. Или что-то, что полностью заморозило в нем нежность и любовь.
Не оставалось даже тени от того парня, которого девушка ждала домой каждый вечер.
За которого очень хотела замуж.
Он просто исчез.
Однажды утром его не стало.
Молодой человек быстро вышел в подъезд.
И Гросс, не помня себя, понеслась за ним.
Вокруг раздавалось гулкое эхо шагов. Тяжелое, раздраженное, прерывистое дыхание. Она спотыкалась на ходу, пока бежала за ним следом. Пахло подъездом. Почему-то не покидало грязное, удушающее впечатление, словно они с Каем сейчас прощались навсегда. Вот так вот — скандально, внезапно и неотвратимо.
Навсегда. Щеки продолжали мокнуть, колени подкашивались, тело бил тремор. Девушка бежала следом, не помня себя. Хваталась за его рукава, тянула на себя, а он злостно их одергивал — по-прежнему холодный, жестокий, чужой. Больше парень ее не посылал. Теперь… не обращал на нее внимания вовсе. Сказал же, что не будет ничего для нее делать, если она вылетит за ним следом.
И он не будет. Хотя она то и дело натыкалась на углы, на поручни. Вскоре показалась темная дверь подъезда.
В лицо ударил холодный, морозный ветер. Настолько холодный, что Гросс поежилась, но тут же вышла наружу. Впереди, в нескольких метрах, возвышалась знакомая мужская спина. Молодой человек больше не собирался оборачиваться, что бы там ни произошло. Что бы… с ней ни стало. Замерзнет — значит, замерзнет. Ее предупреждали, ее выбор.