— Кай!! — в сердцах закричала девочка, стирая с красного лица очередной поток слез. — Хотя бы дождись рассвета!! Я умоляю! Рассвета! Мы не чужие люди, почему ты стал таким?!
— Ты мне никто, — одними губами пробормотал тот, и слова тотчас унес прочь ветер. — Ты просто дура, с которой я жил, и больше ничего.
Почему-то она их слышала. Сквозь бурю, вьюгу, сквозь вой ветра. Каждая буква втыкалась в душу, словно старый ржавый нож. Опускались руки. Вновь казалось, что все вокруг — просто сон. Что она застряла в кошмаре, но вот-вот откроет глаза и увидит перед собой рассвет. Встревоженное лицо Кая, бабушки. И все кончится.
Не будет этого ужаса наяву.
Пижаму продувало насквозь. Но все равно Герда брела вслед за темным силуэтом названного брата, и единственное, что могла сказать, это:
— Прошу… умоляю… остановись. Остановись, не бросай меня одну. Пожалуйста. Не бросай меня одну…
В какой-то момент впереди показались две жуткие белые фары. Правда, казалось, что парень не обращал на них никакого особенного внимания. Даже не сходил с проезжей части в сторону — как шел по краю обочины, так и шел. Крупный автомобиль приблизился и, в конце концов, остановился прямо перед ним. Герда замерла, таращась на черный внедорожник, а потом нервно дернулась, глядя на государственный номер.
— Она что… кинулась к тебе посреди ночи? Твоя… работодательница?!
— Прощай, — сухо кинул молодой человек. — Забудь, что я был в твоей жизни. Удачи.
Он открыл дверь задних сидений, но с другой стороны явно сидел кто-то еще.
— Кай, подожди, я прошу тебя!! Кай!! — Она подлетела к машине, схватила его за ручку, но тот раздраженно стиснул зубы и отпихнул сестру прочь — так сильно, что та не устояла на ногах и со всего размаха рухнула в снег. Его попутчица на этот перформанс лишь кротко покачала головой.
Женщина — Гросс точно это видела. Но она настолько оцепенела от холода и страха, что не смогла найти сил вновь подойти, чтобы на нее посмотреть. Хотя бы… посмотреть.
Кай небрежно бросил в салон несколько своих сумок, прикрыл глаза и, не сказав ни слова, захлопнул дверь. Его лицо исчезло за тонированным стеклом, а автомобиль тронулся.
Она с трудом встала на ноги. Налипший снег комьями сыпался с пижамы прямо под ноги. Видя, что машина едет прочь, девушка рухнула на колени. Губы дрожали, их перекашивала то улыбка, то оскал. Розовые волосы разметались по ветру, лезли в лицо, прилипая к мокрым от слез щекам.
Чувство, что все это — нескончаемый ужасный сон, только крепло. Любимый, родной человек оставил ее. Тот, кто обещал всегда быть с ней. Обещал всегда быть… на ее стороне.
На ватных ногах, которых Герда больше не чувствовала, она побрела назад в дом. К счастью, подъездная дверь не захлопнулась — ее со скрипом носило в стороны ветром. Девушка медленно вошла внутрь, слыша стук собственных зубов. Руки дрожали, грудная клетка содрогалась в приступах рыдающего смеха.
Гросс медленно поднялась к себе. Зажгла в коридоре свет, затем громко, с надрывом позвала:
— Бабушка, Кай уехал. Он… просто сбежал от нас. Ты слышала? Бабушка. Пожалуйста! — Она вновь схватилась за лицо. Сейчас ей как никогда нужна была помощь. Нужно было… чтобы кто-нибудь обнял. Хотя бы немного. Дал поплакать на своем плече.
Но старая женщина не отзывалась. Опять внутри все напряглось, натянулось, словно струна. Несчастное, замершее тело накрыла очередная волна страха. Герда проглотила ком и прошла на тихую, холодную кухню, где миссис Гросс спала.
— Бабушка? — переспросила девушка, глядя на ее фигуру на скромной раскладушке. — Бабуль?
От нее веяло холодом, как и от всего вокруг. Герда шарахнулась, закричала, закрыла лицо рукой. Правда, этот крик вскоре сменился несчастным, безумным смехом.
Слезы капали на линолеум, тело вновь трясло, темнело в глазах. Казалось, что она вот-вот готова потерять сознание.
Маленькую, пустую квартиру, пустую кухню сейчас оглушал лишь этот остервенелый, больной смех.
* * *
«Меня заберут в детдом», — как робот повторяла она, обхватив колени, пока за стеклом сыпал привычный снег. Губы по-прежнему дрожали, хотя давно рассвело, но голос осип от рыданий и смеха. Слезы… попросту кончились.