Хотелось закрыть лицо руками — и то ли зареветь, то ли рассмеяться. А может, всё вместе. С тех самых пор, как Кай изменился… жизнь превратилась в нечто ужасное. В изуродованный воображением печальный сон, кошмар. Ведь даже здесь, в новом городе, в Денвере… даже здесь творилась какая-то ерунда.
Необъяснимая. Пугающая.
«Может, я тоже умерла?» — дрожащими губами спрашивала себя Гросс, сворачивая на очередном перекрёстке. «Может, я умерла, когда Кай ушёл, а это — чистилище?»
Это бы всё объяснило.
Не бывает так, чтобы средь бела дня на улице не было ни одного человека. Не бывает так, чтобы город не приближался. Попросту не бывает. А ещё в глазах не бывает снежинок.
— Юная леди? — послышался ласковый старческий голос где-то сзади. — Юная леди, вы заблудились?
Герда вздрогнула, стиснула зубы и обернулась. В нескольких десятках метров за спиной стояла удивлённая старая женщина. Грузная, но миловидная, с маленькой пушистой собакой на коротком поводке.
— Да… наверное, — слова заглушал стук собственных зубов. — Наверное.
— Господи, юная леди, где ваша обувь?! — Она шокировано выдохнула. — Обувь! Идёмте со мной, скорее! — Женщина уже разворачивалась, махая рукой. — Идёмте, я дам вам ботинки!
Герда облегчённо выдохнула, губы задрожали. Почему-то она была невероятно рада увидеть хоть кого-нибудь — особенно кого-то, кто мог предложить помощь. Какую угодно помощь. Колени подкосились, брови ползли вверх, становилось сложно дышать. Срочно нужно было придумать, почему она одна, без обуви, и что тут делает, но в голове было предательски пусто. Уголки губ опускались вниз, а без того слипшиеся мокрые ресницы начинали замерзать.
— Идём, идём скорее! Скорее домой, пока пальцы не отморозила! — старая женщина догнала её, приобняла и повела куда-то вперёд. Маленькая рыжая собака таращилась на девушку своими крошечными, блестящими, чёрными глазами, но не лаяла и даже не обнюхивала.
Гросс попыталась осмотреть свою спасительницу. Вроде бы обычная прохожая — в самой обычной, тёплой шубе, в красном берете. Улыбчивая, пышная, с полукруглыми бровями, чуть мутными глазами.
Дом женщины был всего через пару домов впереди. Аккуратный, ухоженный, симпатичный. Вокруг стояли розовые кусты с внушительным слоем снега, низкие плодовые деревья, а по водосточной трубе вилась виноградная лоза. Наверняка летом этот небольшой садик был бы прекрасен, но сейчас он попросту скрывался под сугробами. Герда грустным взглядом осмотрела красную черепицу, светлые двери, помедлила и шагнула вперёд. Женщина отперла замок блестящим ключом и пригласила случайную гостью внутрь.
Темно, сухо, очень тихо. Пахло букетом самых разных трав и какой-то сахаристой, аппетитной выпечкой. Настолько аппетитной, что в горле распухал ком. Мокрые носки оставляли за собой следы, с которых лилась вода.
— Раздевайся, милая, раздевайся! — незнакомка помогла девушке снять верхнюю одежду. — Замёрзла, устала! Спала хоть? Выглядишь так, будто и не спала.
Гросс потупила глаза. Правда ведь, мало отдыхала из-за тяжёлой дороги.
— Спасибо, — отчуждённо кивнула она.
Послышалось цоканье маленьких когтей по полу. Почему-то старая женщина не спрашивала, как Герда оказалась без сапог посреди города, где её семья, родня, и что она делает босая на улице. Вместо этого с улыбкой протягивала ей полотенце, набрала таз с очень тёплой водой для ног и принесла его в широкую деревянную гостиную с таким же широким, мягким, розовым диваном.
Гросс ёжилась, сдирала с ног носки, неуклюже озиралась, рассматривая то старый нерабочий камин, то массивный журнальный столик из светлого дерева, то розовые тяжёлые шторы, которые медленно раскачивались возле окна из-за случайного сквозняка. Красивый дом. Ухоженный, уютный, тёплый. На бежевых обоях с невнятными вензелями висели фоторамки с детьми, судя по всему — детьми хозяйки.
Женщина придвинула таз с водой прямо к гостье, и та с перекошенным лицом опустила туда отмёрзшие ноги. Горячо. Попросту потому, что пару минут назад их обжигал зимний мороз.
Под шубой у женщины оказалось миловидное вельветовое платье — красное, с симпатичной медной брошкой прямо под воротником. Она сняла берет, аккуратно поправила русые короткие волосы с заметной проседью.
— Смертью от тебя пахнет, девочка, — вдруг серьёзно сказала хозяйка, присаживаясь на деревянный стул перед Гердой. — Что у тебя случилось? Рассказывай. Я не буду никому говорить. Не буду вызывать полицию, органы опеки и всё такое. Если бы мне сулила перспектива отправиться в детский дом, я бы тоже сбежала.