— Да нет, бесит, — она прищурилась. — Бесит, мои одноклассницы тебя глазами облизывают.
— Я думаю, тебе кажется. — Казалось, молодой человек слегка сконфузился.
— Кай, Кай, — девушка вновь хитро прищурилась, глядя на сводного брата. — Женись на мне.
— Что?
— Женись на мне!! — повторила она. На секунду показалось, что это было серьёзно. Он с доброй ухмылкой поднял брови и прикрыл глаза.
— Хм. Ну ладно.
— Мы правда поженимся?! — ошарашенная девочка шарахнулась на месте, уставившись на парня. — Правда женишься?!
— Ну да, — вновь улыбка. — Когда тебе стукнет восемнадцать. Женюсь.
— Обещаешь? — Герда в очередной раз подозрительно прищурилась. — А то вид у тебя больно хитрый.
— Обещаю. — Взгляд становился серьёзным.
— Ловлю на слове, — она самоуверенно ухмыльнулась, затем развернулась и вышла из ванной. — Я тебя застолбила! Пусть только попробуют подойти!
Он расслабленно кивнул ей вслед, поправляя у зеркала ворот рубашки и манжеты. Скоро начнётся день, скоро придётся выглядеть опрятно и аккуратно. Даже если всем рубашкам уже несколько лет, и они бывают узки в плечах.
Парень вышел из ванной — и тут же наткнулся взглядом на миссис Гросс. Она сверлила его тёмными зрачками, скрытыми под толстыми стёклами роговых очков.
— Ты что, правда на ней женишься? Не соврал? — бабушка настороженно подняла брови.
— Когда ей будет восемнадцать, она уже сто раз влюбится в кого-нибудь, — Кай поднял добродушный взгляд. — Почему ты так на меня смотришь? В чём дело?
— Не шутят такими вещами, сынок, — грустно выдохнула старая женщина. — Герда и так не самая здоровая. Мало того, ещё и забияка. Но девочка хорошая, добрая… Нельзя так. Она надеяться будет… ждать…
— Ерунда, — отрезал молодой человек. — Через четыре года думать забудет.
— А если не забудет? Ну вот, что если не забудет? — старушка вздохнула, а парень так и не нашёл, что сказать.
— То-то и оно, — она покачала головой. — Я тебе знаешь, что скажу? Женись, коли обещал. И слов на ветер больше никогда не кидай.
— Хватит. Даже если не забудет, вряд ли в восемнадцать она будет напоминать об этом. — Он взял чёрный плотный шарф и поправил его у зеркала. — Я ушёл.
— Счастливо, сынок.
"Немного времени пройдёт — и ты обратишь на меня внимание", — думала Герда, грустными глазами глядя в коридор. "Обязательно обратишь. Будешь, как в детстве, помогать мне и бабушке пересаживать розы."
"Я стану самой красивой — и ты меня полюбишь. И женишься на мне."
В висках громыхало сердце. Опять покрасила волосы, а он даже не заметил. В удивительный, нежно-розовый оттенок, прямо как у той розы, которая ему нравилась… Но этого он тоже не заметил.
Что он вообще замечал?
Сколько денег им не хватало до конца месяца?!
* * *
Она ненавидела ходить в школу. Едва переставляла ноги по дороге туда, стискивала зубы и всякий раз боролась с желанием повернуть назад и импульсивно припереться домой, соврав что-нибудь бабушке. "Бабуль, учительница первых двух уроков внезапно заболела и не пришла, нас отпустили." Или: "Бабуль, сегодня из-за мороза пришло меньше половины класса, нас тоже решили распустить."
Угрюмые одинаковые дома высотой в четыре-пять этажей с мёртвыми маленькими окнами маячили впереди — одинаковые, как в лабиринте. Жизнь в неблагополучном районе была некрасивой и жестокой. Чем красивее была мечта, тем, казалось, больше денег нужно было за неё заплатить. Вот, например, волшебная палочка стоила сто тридцать долларов. Казалось бы, такая мелочь, но сумма — неподъёмная. Для Герды такое и за полгода не скопить. А с чего? С подачек Кая? А волосы красить на что тогда?
Ноги утопали в нерасчищенном снегу, старые зимние кроссовки громко хрустели в холодной массе. Девушка всё чаще поправляла от волнения розовую шапку, серый шарф и несуразную куртку. Школа — монументальная глыба из чёрного камня с теми же крошечными окнами — приближалась. Белый, пасмурный свет зловеще отражался в многочисленных тонких стёклах.