— В твоём положении, Гросс, деньги надо не на краску для волос тратить, а на еду, чтобы жопа появилась. Или на нормальный рюкзак, чтобы не заносить в класс твои вонючие обноски из зассаной халупы, — послышался за спиной мерзкий, самодовольный девичий голос. — Как там дела в твоей рыгальне? Накопила на краску за год, да? Или, сознавайся, у попрошаек-бомжей выпросила? Они, наверное, сжалились, поделились.
Смех. Герда застыла и сжала зубы.
Вот оно.
Юная девушка просто ненавидела ходить в школу.
— Заткнись, Рейчел, — прошипела она, скользя глазами по прядям, выбивающимся из-под шапки. — Придёт время, я переоденусь. Делов-то. А вот тебе деньги помогут только если решишь делать пластическую операцию.
В ту же секунду в щёку Герды прилетел увесистый ледяной снежок.
— Это время никогда не придёт, убогая, запомни это, — вновь смех. Было понятно, что за ней шли несколько человек, но поворачиваться она не собиралась.
Приближались тёмные двойные двери школы и обледенелые крупные порожки.
— Пластическую операцию? С чего бы? Пластику на уродство никто не делает, а другую мне делать незачем. Не прокатит меня задеть этим, убогая, на большее фантазии не хватило, да?
— Как же! — вновь послышался голос за спиной, правда, на этот раз другой девочки. — У неё фантазия только в одном русле работает — волосы под свою шапку заделать!
— Только вот не могу понять, что дешевле: её волосы или её шапка?!
Снова смех. Лицо Герды медленно перекашивала нервная, больная улыбка.
Скрип массивных дверей. Темный коридор, затем хмурый тамбур небольшой школы одного бедного района — с серыми лестницами, скрипящими турникетами с легкой ржавчиной и со старым охранником, который явно пил прошлой ночью. Гул. Снующие ученики.
— Кстати, Гросс, — вновь раздался знакомый тон. — Трейсер вчера коллекционку из Гарри Поттера приносила, а потом домой вернулась — и нет её. Может, ты к ней руки свои вонючие сунула? — Сильная рука схватила Герду за лямку черного рюкзака и остановила. — Сейчас мы вытрясем отсюда все твое вонючее барахло и посмотрим.
— Не смей трогать меня и мои вещи, паршивка, — прорычала с улыбкой Герда. — Не смей. Пожалеешь.
— И что же ты мне сделаешь? — Смех. Хватка усиливалась. — Ничерта ты мне не сделаешь. Ты будешь ныть и ржать, как ненормальная, потому что ты больная на голову. Мало того что дешевая, в вонючих бабкиных обносках, так еще и больная шизичка.
Кто-то сзади стал резко стаскивать со спины рюкзак, и девушка, наконец, обернулась.
— Сейчас посмотрим, что там у тебя! Неизвестно, что найдется вперемешку со всяким говном!
— Говно здесь только ты! — сквозь нервный, жуткий смех закричала Герда, и в воздухе раздался звук громкой, тяжелой пощечины.
Все резко замолчали. Оживился даже старый охранник, который круглыми глазами смотрел на учениц. Девушка с русыми волосами в черном пальто нервно хлопала глазами, пока по щеке расползался красный отпечаток чужой ладони. Две девушки рядом с таким же шоком таращились вокруг, в поисках… чего-то.
— О-она меня ударила! Все видели?! Она меня ударила! Тварь, я ничего ей не сделала, только за плечо взялась!
Поднялся недобрый шепот. Герда чувствовала, как губы все сильнее и сильнее расползались в улыбке. Глаза мокли от гнева, обиды, страха. Пальцы сжимались в кулаки, а охранник медленно встал и начал подходить ближе.
— Она ненормальная! — продолжала кричать Рейчел. — Все видели?! Вызовите полицию, мои родители это так не оставят!
— Оставят, — хрипло, с дрожащими губами шептала Гросс.
Потому что дети по-настоящему зажиточных людей сюда не ходили. В этом была ирония местных подростков, и в этом их боль. Не ходили даже дети родителей среднего класса, но находились чуть менее бедные, чем остальные. И это уже считалось “богатые”, хотя с реальностью такое богатство не имело ничего общего.
— Тебя отчислят отсюда! — продолжался крик, правда, теперь уже сквозь слезы. — Будешь на помойке образование получать!
* * *
— Меня зовут Кай Ростер, — парень прикрыл глаза. — Миссис Гросс сейчас очень болеет, она не сможет появиться для диалога с вами. Простите, войдите в положение. Я — старший брат Герды Гросс, сводный. Понимаю, вы хотели видеть не меня, но всё же.