Мама тогда ударилась в слезы, назвала бабку сумасшедшей. Она выставила ее вон.
Но были и после – звонки. Значит, это все не сон.
- Ты всегда был здесь? - спросила я.
Андрей отрицательно мотнул головой. Кажется, ему не очень хотелось рассказывать.
- Только зимой.
- Почему зимой… Где ты был в остальное время?
Андрей улыбнулся.
- Я возвращался, надеясь увидеть тебя, Виталика и родителей. Они приедут?
Мне хотелось спросить, откуда он возвращается. Но Андрей ждал моего ответа.
На миг желание солгать охватило меня.
Но нет, я не могла лгать Андрею, только не ему.
- Они не приедут, никогда не приедут сюда.
- Они злятся на меня?
- Нет, Андрей. Они совсем не злятся, напротив, мама очень горюет по тебе, как и папа. Они просто не смогут понять. И Виталик, ты же знаешь, какой он… Но они очень тебя любят, очень любят и очень скучают по тебе.
- Я тоже скучаю по ним. Я поэтому и возвращаюсь. Но теперь я смогу уйти спокойно, вместе с бабушкой.
- Куда уйти?
Андрей наклонился ко мне.
- Я не могу тебе сказать. Никому об этом нельзя знать, только тем, кто уже побывал там. Расскажи мне о родителях, обо всем, что произошло, когда я… - Андрей задумался, - исчез.
Я не знала, понимает ли Андрей, что произошло тогда на льду. Знал ли он, что много лет как мертв.
Я протянула руку и прикоснулась к холодной ладони Андрея.
- Мне очень трудно согреться, всегда чувствую холод, - прошептал он.
Мы сидели с братом друг напротив друга, и не было прошедших лет. Я все говорила и говорила, пока Андрей резко не встал.
- Мне пора, снег уже прекратился.
Я повернулась к окну.
И, правда, снег, который шел уже несколько дней без устали – перестал валить.
- Наконец-то, - выдохнула я.
Андрей протягивает мне руку.
- Ты пойдешь со мной?
- Нет, милый, я не пойду с тобой.
Андрей кивнул и тоже выглянул в окно.
- Красиво.
- Да, - я закрываю глаза, а когда открываю их, то одна слезинка скользит по щеке.
В кухне никого нет кроме меня. Андрей ушел.
Мне стало спокойно, он ушел, теперь навсегда. И мне хотелось надеяться, что там, откуда он приходил, ему хорошо.
Ведь он не один, теперь рядом с ним будет бабушка. Она позаботится о нем.
Я готовила завтрак, напевая песню. Мне было хорошо, очень хорошо. Впервые в жизни я узнала, что такое покой.
Я хотела сделать приятное Антону. За эти несколько дней, только его поддержка помогла мне не сойти с ума и все выдержать.
Я поднялась в спальню, пару раз чуть не споткнулась и не уронила поднос. Меня пробирало на смех. Хотелось хохотать от счастья.
Антон еще спал. Я поставила поднос на тумбочку.
- Привет, соня, пора вставать.
Антон нехотя пошевелился. Он приоткрыл глаза и, не мигая, посмотрел на меня.
- Эй, пора просыпаться.
Антон тряхнул головой.
- Кажется, кошмар приснился… А что с тобой? Ты спокойна и весела…
Я довольно кивнула. На секунду мне захотелось рассказать об Андрее, о нашей встрече.
- Потом обязательно отвечу на твой вопрос, а сейчас мы с тобой позавтракаем. Не забывай, ты обещал приготовить мне торт. Правда, продуктов у нас почти не осталось, так что тебе придется мастерить праздничный торт из сухарей и чипсов.
Раздался стук. Я замерла и тут же выдохнула, кто-то стучал в двери.
Антон привстал.
- Нет, лежи. Я открою, наверное, кто-то из соседей.
С глупой улыбкой, напевая, я спустилась по лестнице.
Я распахнула двери, готовясь увидеть бабу Любу или же надоедливого соседа, который окунет меня вновь в воспоминания и прошлое.
На пороге стоял незнакомый мужчина. Маленький, лысый, в очках. Мужчина засопел носом.
Я заглянула за его спину. На дороге стояла машина, значит, дороги расчистили.
И я могу вернуться домой.
- Милявская, - начал мужчина, - то есть Дроздова Евгения Васильевна?
- Да.
- Я нотариус. У меня документы, оставленные вашей бабушкой Милявской.