– Ты слишком медленный. – Ирис лёгким движением руки рассёк горло несчастного. На землю брызнула кровь.
Анхис как заворожённый наблюдал за конвульсиями вора. Мужчина хватался за горло и издавал булькающие звуки. Хин видел, как глаза блекнут, а тело заваливается набок. Второй умер беззвучно, лишь дёрнулся слегка.
– Ну вот и всё. Оттащим их в сторону, после сообщим тойтлам, они разберутся с трупами. – кузен вытер клинок платком.
– А тебе пора. И так задержался. – Капил брезгливо поморщился, смотря на лужи крови.
Анхис не помнил, как вернулся назад, перед его взором всё ещё стояло перекошенное лицо мужчины. По нему невозможно было понять возраст. Кожа, усыпанная рытвинами, и глаза, наполненные страхом. Юноша даже не заметил небольшую фигурку, скрывшуюся за ящиками. Только дойдя до своего коня, Анхис понял, что вор-подросток, скорей всего, сбежал, пока стражники отвлеклись. Возможно, это и к лучшему.
Церемония подношения уже закончилась, и люди спускались по холму на главную площадь для празднования. По пути вниз и рассказал дяде о стычке и о том, что кузены займутся нечистыми на руку блюстителями порядка. Абхи молча его выслушал и задумчиво кивнул.
– Ты неплохо справился, – похвалил он племянника. – Но сейчас тебе стоит быть особенно внимательным. Во время празднования у юных шверд много соблазнов, как и у горожан.
Абхи оказался прав. Под влиянием вина, травяных настоев и ароматных кушаний люди становились совсем беспечными. То и дело приходилось напоминать молодым шведам о службе и приличиях. А те всё норовили присоединиться к веселью, и порой им это удавалось. Анхис пару раз видел, как они прикладывались к бурдюкам, где явно была не вода. Хин вспомнил о юноше, в которого врезался во время погони. Его лицо казалось смутно знакомым. Да и что паренёк делал в таком месте, пока все были на церемонии, в старой части города с кучей бурдюков?
Он пытался взглядом выцепить из толпы молодое и миловидное лицо незнакомца, но тщетно . Если кто-то и подносил вино швердем, то совершал это незаметно и быстро. Кузены Хина тоже были там, похоже, они уже отвели провинился стражников в чёрный дом и вернулись на свои посты. Дядя порой подъезжал к ним и что-то выспрашивал. Анхис не мог разобрать их слова. Периодически его мысли уносило обратно в переулок. Наверно там уже работали тойтлы. Их многие побаивались. Мрачные и молчаливые люди, занимавшиеся трупами и погребением простых людей. Юноша передёрнул плечами.
Абхи ушёл раньше, оставив кузену возможность самому распустить стражников по домам. Ириса и Капила ещё до заката он отпустил, сказав, что эти олухи всё равно напьются. Главное, что не на центральной площади.
Возвращаясь домой, Хин, прокручивал в голове случившиеся за этот день. Неприятный холод сковал его душу. Он пытался успокоиться, отогнать дурные мысли. Но неясная тревога не отпускала его до самого особняка.
глава 5
Особняк Дома Чёрного Молота стоял в южной части города. Громоздкий и неприветливый, его окружала глухая стена. Отдав коня слугам, Анхис невольно прислушался. Вокруг было слишком тихо. В окнах горел тусклый свет. На пороге его встретил старый Суфир. Он заведовал всей прислугой в доме. Анхис знал его ещё с пелёнок.
– Доброй ночи кхир, – по бесцветному голосу невозможно было понять настроение Суфира. – Ваш отец велел, чтобы вы сразу по прибытии поднялись к нему.
– Что-то случилось? – Хин ощутил, как у него пересохло в горле.
– Мне велено сказать лишь это. – морщинистое лицо оставалось бесстрастным.
Этот слуга всегда был таким, Хин никогда не понимал, что тот чувствует, да и чувствует ли вообще? Юноша прошёлся по тёмным коридорам, украшенным различными доспехами, даже из других стран, и оружием. Массивная лестница вела наверх, в ещё больший мрак. Хин сделал глубокий вдох и, преодолев ступеньки, заглянул в приоткрытую дверь.
– Вы звали, отец?
Глава семейства, рослый и широкоплечий мужчина, чьи каштановые волосы тронула седина, сидел в кресле возле окна. Широкие ладони покоились на деревянных подлокотниках. В суровых карих глазах отражались огоньки свечей. Возле кресла стоял Абхи и вид его был непривычно серьёзным.
– Подойди. – командный голос, не терпящий возражений, разрезал тишину.
Юноша покорно подошёл ближе и встал перед отцом, словно солдат перед военачальником, что не было далеко от правды.
– Во время церемонии что-то произошло?
– Да, кхир. — юноша опустил глаза в пол.
– И что ты сделал?