Хин что-то невнятно пробубнил и направился вперёд. Анил успел его подхватить и перебросил руку Анхиса через плечо. Затащив командира в дом и, не привлекая лишнего внимания, перенёс его на своей спине на второй этаж. Анхис оказался на удивление тяжёлым. А под одеждой чувствовалось натренированное тело. Скинув ношу на постель, Анил тихо вышел и прикрыл за собой дверь.
Спускаясь вниз, докурить трубку, он задумался о том, что их пребывание в этих землях может оказаться довольно занимательным .
глава 13
Пока над Тёмными землями сгущались облака, укрывая Урбс от всевидящего ока Акнаса, над Сури сияла луна. Абхи, укутавшись в плащ, скользил по спящим улочкам города. Стараясь не тревожить даже птиц, укрывшихся под крышей лавки со специями, мужчина толкнул дверь. Старое дерево тихо скрипнуло. Притворив её за собой, Абхи снял капюшон и осмотрелся. Заднее помещение лавки было покрыто мраком. Порой он жалел, что не способен заговаривать вещи как жрецы, ему пригодилось сияющее око. Но приходилось обходиться другими методами. Абхи запустил руку в небольшой мешок на поясе и достал склянку. Внутри неё бился крупный жук. Его тельце слегка осветило мрак зеленоватым свечением. Подобные создания обитают только на золотой поляне. Обычно их не ловили, опасаясь накликать гнев богов и неудачу. Но Абхи не был столь суеверен.
Мужчина поднял склянку над головой, выхватывая из темноты силуэты ящиков и бочек. В воздухе витал аромат пряностей.
– Ты здесь?
Тихий шёпот потонул в темноте. Казалось, сама Тенебрис украла все звуки из этого места. Раздалось тихое шуршание, и на тусклый свет вышел седой мужчина, если бы не оборванная одежда и не страсть к вину, ему бы нельзя было дать больше восьмидесяти. Но сейчас он стал иссохшим подобием себя.
– Да. – хриплый голос был похож на далёкое эхо.
– Что удалось узнать?
Абхи поднёс источник света к лицу собеседника, из-за чего оно стало более искажённым и угловатым.
– Слухи ходят разные. Говорят, некоторые стражники подбрасывают работёнку, у кого руки половчей и ноги побыстрее.
– И многие соглашаются?
– Нашему брату терять нечего, кроме головы. Кто погорячей да помоложе.
– Знаешь тех, кто согласился?
– Парочку, но не скажу. Головы наших братьев мне дороже ваших кошельков.
– Твои оборванцы мне не нужны. Я хочу знать, кто стоит за стражниками.
– А кто же их разберёт? Наш брат такие вопросы не задаёт, деньги хорошие платят, а мы ножками топ-топ, ножичком вжик-вжик и всё.
Абхи снял с пояса кошель и протянул его старику. Тот взвесил его на руке, задумавшись.
– Есть пара ребятишек, глазки у них зоркие, что у птичек. Может, они что и видели.
– У тебя срок три дня.
– Эка спешка! Неужто серьёзный кто замешан?
– А это уже не твоё дело. – осадил его Абхи. – Ты бы лучше эти монеты на жилье потратил, а не на выпивку. Выглядишь как старик, прошедший через пустыню.
– Крыши над головой в нашем квартале как мух у коровы. Кого-то прихлопнули местечко и освободилось. Что вы так смотрите, кхир? Мой господин, эту землю давно не топчет, ходить из рук в руки, как скотина какая? Да уж лучше сразу в петлю. А здесь и воля, и вы монеткой не обидите. Я как обезьянка, там послушаю, тут посмотрю, вам расскажу и дальше по своим улочкам скакать.
Бродяга уже собирался удалиться, но остановился в задумчивости.
– Ещё чёрная болезнь расхаживает, аки голодная волчица.
У Абхи всё похолодело внутри. Одна мысль о том, что кто-то заключил договор с Тенебрис, приводила в ужас. А если об этом узнают люди, начнётся паника. Об этой хвори ходят мрачные слухи, которые едва ли граничат с правдой. Но один вид заражённых может привести народ в беспокойство.
– Ты уверен, что это она?
– Эту волчицу и следы её клыков я распознаю везде.
– Как много заболевших?
– Много ли, мало. Развеешь собаке важны дохлые вши? Главное, что в глаза не мозолили, да за нос не кусали.
– Мне нужно, чтобы ты сказал точнее.
– Вошкам счёта нет, А вот во дворце много видных птиц. Она утолит ими свой голод.
Абхи хотел поставить на место безумного старика, но тот, поклонившись, растворился во мраке. Мужчина прислушался, пытаясь понять, куда ушёл его собеседник. Но бродяга как будто растворился в ночи. Хитрец знал все лазейки и щели столицы.
Постояв ещё немного, мужчина вышел. Этого странного любителя хорошо выпить он знал ещё во времена войны. Его все называли Бекас из-за длинного и прямого носа, как у одноимённой птички. Настоящего имени уже никто и не вспомнит. Он служил одному войну, славному малому, погибшему в сражении на реке от стрелы в горло. Бекас долго плакал над телом своего господина. Но с поля боя не ушёл. Когда оружия стало не хватать, собирал копья и стрелы с убитых. Пробирался в лагеря врагов и подслушивал всё, что мог, даже праздные разговоры. А потом пересказывал Абхи, стараясь не упустить ни единой детали.