Как война кончилась, так и Бекас пропал. Не желая более служить иным господам, он затерялся на улицах города. Абхи нашёл его случайно. Пьяного и ободранного на ступеньках одного из храмов. Пожалев бедолагу, мужчина накормил Бекаса в ближайшей харчевне и дал серебряный. В благодарность бывший слуга поделился, что один травник повадился воду в колодце травить. Подсыпает туда порошок, а у людей после то голова болит, то живот. бывало, и с обедом раньше времени расставались. Мерзавец так к себе за лекарством народ приманивал. Теперь его труп покоится на кладбище в стенах Чёрного Дома.
Так и повелось. Абхи приносил мешок монет, а Бекас ему слухи и виденное рассказывал. Только в этот раз дело серьёзное, назревает и опасное. Кто бы ни стоял за стражниками, они явно имеют власть и связи. Как бы Абхиной пташке голову не потерять.
***
На островах, напоминавших позвоночник морского змея, располагалось несколько племён грефов. У каждого был свой вождь, сильнейший воин среди соплеменников.
Раз в год собирался совет вожаков. Они мерились силами, сражаясь без оружия на арене под рёв толпы. Победитель получал драгоценный трофей из рук проигравшего. Обычно это была реликвия, память о былых завоеваниях племени. Среди вождей была одна женщина, способная переломить кость крупному мужчине ударами кулаков. Она очень любит откусывать кусочек плоти от поверженного врага своими острыми зубами. Даже соплеменники боятся её нрава и кличут волчицей. Говорили, что она носит ожерелье из отрезанных ушей поверженных ею врагов.
Подобные истории и слухи доходили и до сурийцев, только более приукрашенные и наполненные жуткими подробностями. О боях дикарей знали даже маленькие дети и втайне хотели бы хоть разочек взглянуть на это ужасающее зрелище. Но, увидь они это вживую, попрятались бы за юбками матерей.
Бои проходили на арене. Огромное строение из камня и дерева в форме круга стояло чуть поодаль от города. Толпа ревела на трибунах и топала ногами в предвкушении зрелища, как стадо слонов. Вождь восседал на троне. Его украшали черепа зверей и людей. Тёмная кожа и дерево создавали ещё более мрачный и зловещий вид. Урса поднял кубок, и раздался удар в гонг, призывая толпу к тишине. По бокам от вождя сидели почётные заморские гости.
Хин поморщился от звона, его голова гудела и весила как ящик с камнями. Анхису было невыносимо даже смотреть на что-то крепче воды. Орион же, похоже, совсем не страдал от вчерашнего избытка пряных напитков и с любопытством осматривался. Кили стоял чуть поодаль с другими швердами. Команда корабля предпочитала не высовывать носа лишний раз и остались в городе. Особенно старпом, он сказался больным и с самого утра не выходил из комнаты. Капитан с представителем торговцев сидел по другую руку вождя.
Урса своим громогласно приветствовал народ, встав в полный рост. Судя по реакции толпы и имени богини, срывающиеся с их уст, они возносили хвалу праматери.
– О чём он говорит? – превозмогая головную боль, осведомился Хин у капитана.
– Они благодарят Тенебрис за гостей и блага, что мы им привезли.
Где-то внутри своего воспалённого сознания, Анхис догадывался, что капитан лукавит. Но сейчас не было сил выяснять, в чём дело.
Кили украдкой посматривал на них. Его, как и Хина, терзал вопрос: где всё это время пропадали торговцы? Почему они так спокойно ходят среди местных жителей? Создавалось ощущение, что охранять нужно было матросов, а не представителей Дома Ласточки.
– Это всё похоже на спектакль. – Кроу хмурил брови, бормоча себе под нос. – Абсурдная комедия.
– Тебе тоже всё это кажется странным? – его раздумья прервал Орион, сидевший ближе к швердам.
– То, что наш благородный кхир совсем не умеет пить? Или то, что на нас здесь смотрят, как гиены на кусок мяса?
– Я о том, зачем мы здесь? Мы будто пугало для ворон.