Приметив копьё, юноша взял его и жестами указал, в каком месте его переломать. Одноглазый легко сломал древко пополам. Кили благодарно кивнул и пошёл к воротам, ведущим на арену. Там, подобно тигру, в ожидании своей добычи расхаживала дикарка и размахивала топорами.
Прошептав молитву светлым богам, Кили вышел на арену под шум толпы. Девушка остановилась и уставилась на своего соперника, а после разразилась громким смехом.
– Ты, букашка, станешь трофеем для великой Хади! – её голос был подобен рокоту сходящей лавины.
– Так, ты всё же понимаешь нашу речь.
– Лишь соперник может знать имя Хади! Последнее имя, что он узнает перед смертью!
Анхис посмотрел на капитана.
– Неужели они будут драться до смерти?
Аюр покачал головой.
– Так как вы гости, бой будет идти до тех пор, пока один из них не упадёт. И если упавший не встанет до того, как Урса поднимет руку, схватка будет окончена.
– Обнадёживающе. – пробормотал жрец.
Не было гонга, крика или дозволения вождя начать бой. Подобно бушующему потоку, дикарка сорвалась с места и понеслась на свою добычу. Кили едва успел ускользнуть от удара её топоров. Словно танцор, он уклонялся от выпадов, вновь и вновь стараясь вымотать противника, найти слабое место. Но Хади становилась всё быстрее, её звериное чутьё и рефлексы не позволяли юркому сурийцу зайти себе за спину.
– Беги, кролик, беги, но от Хади тебе не убежать!
Кроу понимал, рано или поздно она его поймает. Кили невольно вспомнил урок, который ему преподал Индра. Не лезь в драку понапрасну, но Кроу не послушал мудрый совет. Но был ли у него выбор?
Юноша не зря от зари до заката тренировал тело и разум под неусыпным надзором учителя. Индра заставлял его отрабатывать выпады, манёвры, силу рук и ног до изнеможения. И эти пытки не прошли напрасно. Кили чувствовал себя бабочкой на ветру, но раз его назвали кроликом, он покажет, что умеет кусаться.
Отбежав подальше, Кили сжал рукоять меча и древку копья покрепче и сам помчался на врага. Хади издав рёв, тоже понеслась на встречу. Увернувшись от одного топора, юноша смог ударить головой в челюсть противника. Похоже, Хади прикусила язык, на уголке её губ выступила рубиновая капля крови. Кили нанёс свой первый укол копьём, но мощный удар коленом в живот заставил его отлететь.
– Гадкий кролик, твои укусы ничто для Хади!
Хин наклонился вперёд, сжимая пальцы до побелевших костяшек.
– Не вставай…это того не стоит.
Жрец наблюдал за боем сквозь полуприкрытые веки и слегка топая ногой.
Кили с трудом смог встать и мотнул головой. Ещё один такой пинок, его рёбра не выдержат. Но теперь враг уверен в победе, и у него появился шанс.
Наблюдая за боями, юноша смог найти небольшую слабость дикарки. Подпустив Хади ближе, он снова пошёл в атаку. Боль сковывала движения. Пару раз топоры свистели у самой головы. И наконец сталь разорвала одежду и плечо, обожгла боль. Сжав зубы, Кили удерживал второй топор лезвием меча.
– Хади отрубит тебе голову. – раздалось над самым его ухом.
Зрители, одичав от вида крови и в предвкушении смерти, повскакивали со своих мест. Тяжело дыша, Кроу невольно вспомнил далёкое щебетание птиц и шум водопада.
– Иногда нам приходится идти на отчаянные шаги, – говаривал его опекун, сидя на крыльце их дома. – если твоя жизнь висит на волоске. Ты пожертвуешь всем, чтобы её спасти.
Сжав зубы сильнее, Кроу сделал рывок вперёд. Лезвие вошло глубже, перед глазами замелькали искры. Дикарка, не ожидавшая подобного, отступила на шаг назад и, споткнувшись, упала на спину. Стараясь не терять сознание от боли, Кили полоснул лезвием меча по запястью Хади. Та взревела и ослабила хватку на оружие. Юноша направил остриё в горло дикарки, молясь, что успеет проткнуть Хади до того, как оружие Хади обрушится на его голову.
– Асхид!
Окрик заставил все прочие звуки стихнуть. Топор и остриё меча замерли, не достигнув своей цели.
– Чужак проявил смелость в бою и заслужил жизнь! – произнёс Урса сначала на Сирийском, выражая уважения к шверду.
Хин сразу помчался вниз, как и Анил. Орион оставался на месте, он был бледнее обычного, а на лбу выступили капли пота. Достав платок, он обтёр лицо. Со своего места Орион видел, как Кили перевязывают и уносит на руках Анхис. Хади сидела на песке, обматывая запястье, выглядела девушка растерянно.
Жрец положил ладонь на свою грудь и тихо выдохнул. Но от его глаз и ушей не укрылось, как торговец подошёл к вождю и что-то зашептал ему на ухо. Лицо Урсы сразу просветлело, и он хлопнул в ладоши. Вождь был явно рад новости.