Тени вмиг словно стали чернее, а воздух тяжелее. Дети закашлялись и упали на колени. Из их ртов на каменный пол полилась чёрная жижа. Она убивала их и давала новую жизнь. Тела несчастных сводила судорога, но они не были в силах вымолвить ни слова.
– Чтобы получить новую жизнь, вам придётся умереть. – старик сошёл к детям. – Поднимайтесь, вам нужно пройти путь очищения. После него вы потеряете жестокого и надменного отца, но приобретёте любящую мать.
Поломанные, искажённые, словно тени во мраке, отравленные и отвергнутые, дети встали. Они покорно шли за слепцом, как за единственным источником света в этой кромешной мгле. Жрец вёл их, слыша, как хрупкие тела падают и поднимаются, превозмогая боль. Он уловил и ещё одни шаги, в самом конце, чужие и боязливые.
Хин старался не издавать лишних звуков. Юноша даже задержал дыхание, пока шёл. Юноша стал свидетелем чего-то сакрального, отвратительного и пугающего. Он не должен был этого видеть, никто не должен был. Возможно, Акнас разгневается на него, и Анхис после смерти будет вечно бродить во мраке, отвергнутый своим богом.
Сердце юноши сжималось от страха, но, гонимый долгом, он упорно шёл вперёд. Время казалось тянулось бесконечно. Тоннель вилял, то сужаясь, то расширяясь. Порой Хин приходилось сгибаться пополам. Он очень старался не наткнуться впереди идущих детей.
На задворках сознания его мучила мысль, что вот они закончат путь и его схватят, скрутят и сломают шею. Чем дольше шёл тонель , тем мрачнее и тяжелее мысли посещали голову Хина. Ему вспомнилась мать. Последние часы, что он провёл у её постели, сжимая некогда тёплую и нежную руку. В тот момент красавица со струящимися кудрями больше напоминала скелет, в котором едва теплилась жизнь. Юноша старался сдержать слёзы в присутствии отца и остальных членов семьи. Но когда за телом матери пришли, мальчик всё же расплакался, за что получил неодобрительный взгляд отца.
Наконец, они дошли. И Анхис увидел её. Тенебрис во всём её ужасном великолепии. Статуя почти касалась потолка. Её взгляд был устремлён на будущих своих детей, а у ног, испещрённый символами, лежал камень
Тут Хина окатила волна ужаса и осознания. Перед ним осколок молота великого гиганта. Но самое пугающие было то, что Анхис даже поднять его не сможет.
глава 18
Как и все жрецы, что были избраны служить воле матери, он помнил свою смерть и рождение. Мальчишкой работал на рисовых полях. Жизнь была тяжёлой, но не лишена радостей. Но однажды река вышла из своих берегов и затопила поля, улицы и дома, лишив его семью работы, крова и пропитания.
Какое-то время они скитались по разным селениям, но никто не брал их на работу. Отец и мать делили с ним крохи своих лепёшек, протухших овощей и изредка мяса. Первым на тот свет ушёл отец. Повздорил со стражником из-за украденной еды, от сильного толчка упал на землю и больше не поднимался.
Мать, обезумевшая от горя, обратилась в храм Акнаса, моля даровать ей и сыну приют. Улыбчивый жрец, что заведовал там, пустил их. Дал еду и кров. Но здоровье несчастной женщины было слишком сильно подорвано, и вскоре она отправилась к своему супругу.
Мальчик же остался при церкви. Его не любили за молчаливость и угрюмость. Другие обитатели дома светлого бога предпочитали обходить сироту стороной. Однажды, протирая полы в зале перед алтарём, он начал слышать шёпот. Тихий, едва уловимый. Звук исходил из теней от колонн. Кто-то звал его. Но вошедший жрец заставил голос, похожий на шум листвы в ночи, умолкнуть.
– Завтра ты отправишься в путь.
Вот так, без объяснений Неугодный мальчишка стал платой в угоду старому договору двух враждебных друг к другу народов. Но он не боялся. Сирота чувствовал, что его ждут. В пути, сидя в трюме, мальчик слушал тени. Их убаюкивающие голоса становились всё яснее. Они рассказывали ему истории о древних гигантах, богах, духах и народах. С каждым часом тьма становилась всё гуще. Но она не пугала, а словно любящая мать обнимала давно потерянное дитя.
Прибыв на остров, мальчик понял, что его глаза более не способны видеть свет и мир, как раньше. Сирота не боялся смерти. Будущий вестник богини знал, что новая мать его не оставит, она ждёт. Испив из кубка и пережив агонию, мальчик родился вновь. Тогдашний жрец почувствовал, что заново родившиеся дитя имеет особую связь с тьмой. Мальчик помазали посвятили в таинства. . А когда сила наставника с матерью ослабла, новый жрец обагрил свои руки и лицо кровью учителя, дабы продолжить его путь.
Бывшему сироте Тенебрис открылось множество тайн, скрытых в тенях времени, мира и человеческих душ. Он знал, что ему отведён срок куда меньше обычных грефов. В двадцать жрец уже выглядел как старик. Но смерть не страшит слуг Тенебрис. Ибо, умирая, они лишь сливаются с тьмой и становятся частью своей любящей матери.